Влияние морской силы на историю 1660-1783

Для Англии объект войны был также очень прост. Будучи вовлечена в печальную распрю с наиболее ценными своими колониями, она пришла, в ссоре с ними, шаг за шагом, к моменту, угрожавшему ей потерею их. Для того, чтобы сохранить над ними насильственную власть, когда добровольная связь нарушилась, она взялась за оружие против них, и ее объектом при этом было предотвращение разрыва в цепи тех заграничных ее владений, с которыми, в глазах того поколения, было неизменно связано ее величие. Вмешательство Франции и Испании в качестве активных покровителей дела колонистов не повело ни к какой перемене в упомянутом объекте войны Англии, каким бы переменам при этом ни подвергся или не должен был бы подвергнуться выбор предметов действий в планах ее операций. Опасность потери континентальных колоний сильно возросла для нее вступлением названных держав в ряды ее врагов, вместе с которым у нее возникло еще опасение потери - отчасти скоро и осуществившееся - других ценных иностранных ее владений. Коротко говоря, Англия, в отношении объектов войны, стояла в строго оборонительном положении, она боялась потерять много и, в лучшем случае, только надеялась сохранить то, что имела. Вовлечением в войну Голландии она, однако, выигрывала с военной точки зрения, потому что этим, без увеличения силы ее противников, открывался доступ ее оружия к нескольким важным, но дурно защищенным военным и коммерческим пунктам.

Объекты войны Франции и Испании были более сложны. Моральные побуждения наследственной вражды и желание отмстить за недавнее прошлое, без сомнения, имели большое значение в деле вмешательства этих держав, точно так же, как симпатии французских салонов и философов к борьбе колонистов за свободу; но как ни сильно влияют отвлеченные соображения на деятельность наций, обсуждению и оценке поддаются только обязательные средства, которые служат для достижения цели. Франция могла желать возвратить свои североамериканские владения, но тогдашние колонисты сохраняли слишком живое воспоминание о старых распрях для того, чтобы согласиться на удовлетворение какого-либо из подобных желаний по отношению к Канаде. Сильное наследственное недоверие к Франции, которое характеризовало американцев революционной эры, слишком упускалось из виду в пылу благодарности за ее симпатию и оказанную тогда помощь, но по временам оно чувствовалось, и Франция понимала, что возобновление ею упомянутых претензий могло бы повести к примирению между народами той же расы, только недавно отшатнувшимися друг от друга, путем справедливых уступок со стороны Англии, которые сильная и дальновидная партия ее населения никогда не переставала защищать. Поэтому Франция не показывала стремления к такой цели и, быть может, даже и не мечтала о ней. Напротив, она формально отреклась от всяких притязаний на какую-либо часть континента, которая была тогда, или только что перед тем, под властью Британской короны, но она выговорила себе свободу действий в попытках завоевания и удержания за собою любого из Вест-Индских островов, тогда как и все другие колонии Великобритании были, конечно, открыты ее нападениям. Главными объектами войны, к которым стремилась Франция, следовательно, были: Британская Вест-Индия и то господство в Индии, которое перешло в руки англичан; а также своевременное обеспечение независимости Соединенных Штатов после того, как они сделают достаточную диверсию в ее пользу. При политике исключительной торговли, характеризовавшей ту эпоху, ожидали, что потеря Англией этих важных владений умалит - к ослаблению ее и к усилению Франции - коммерческое величие, на которое опиралось ее благосостояние. На самом деле, борьба за преобладание была, можно сказать, воодушевляющим побуждением для деятельности Франции, все объекты сводились к одной главной цели, которой они и способствовали, - к морскому и политическому превосходству над Англией.

Перевес над Англией, в союзе с Францией, был также целью одинаково обиженного, но менее энергичного Испанского королевства, но в болевших обидах его и в специально преследовавшихся им целях была определенность, которую не так легко было найти в более широких видах его союзницы. Хотя ни один испанец той эпохи не мог помнить того, как родной флаг его развевался на Менорке, Гибралтаре и Ямайке, тем не менее течение времени не примирило гордой и настойчивой нации с потерей этих прежних владений ее; равным образом, не было со стороны американцев такого традиционного пожелания допустить возобновление испанского владычества во Флоридах, какое питали они по отношению к Канаде.