Влияние морской силы на историю 1660-1783

Де Грасс был совсем не удовлетворен судебным решением и был до того неблагоразумен, что написал письмо морскому министру с протестом и требованием нового разбора дела. Министр, приняв протест, отвечал де Грассу от имени короля. Упомянув о брошюрах, распространенных де Грассом так широко и сообщавших сведения, находившиеся в полном противоречии с данными на суде показаниями свидетелей, он заключил свое письмо такими вескими словами: "Проигрыш сражения нельзя приписать ошибке отдельных офицеров{221}. Из постановлений суда следует, что вы позволили себе повредить неосновательными обвинениями репутации нескольких офицеров для того, чтобы обелить себя перед общественным мнением в том несчастном результате, извинение за который вы могли бы, может быть, найти в сравнительной слабости бывших в вашем распоряжении сил, в непостоянстве фортуны войны и в обстоятельствах, от вас не зависевших. Его Величество желает верить, что вы сделали все, что могли, для предотвращения неудач того дня, но он не может отнестись так же снисходительно и к вашим несправедливым порицаниям доброго имени тех офицеров его флота, которые совершенно очищены от обвинений, возведенных против них. Его Величество, недовольный вашим поведением в этом отношении, запрещает вам являться к нему. Я передаю его приказания с сожалением и присоединяю к ним свой вам совет удалиться, при таких обстоятельствах, в ваше имение".

Де Грасс умер в январе 1788 года. Его счастливый противник, награжденный пэрством и пенсией, жил до 1792 года. Худ был также возведен в звание пэра и командовал с отличием в первый период войн Французской Революции, возбудив восторженное восхищение Нельсона, служившего под его начальством, но резкая размолвка с Адмиралтейством заставила его удалиться от дел до стяжания какого-либо блестящего украшения своей репутации. Он умер в 1816 году - в преклонном возрасте девяноста двух лет.

Глава XIV.

Критический разбор морской войны 1778 года

Война 1778 года между Великобританией и домом Бурбонов, которая так неразрывно связана с Американской Революцией, резко выделяется в том отношении, что она была чисто морской войной. Не только союзные королевства тщательно избегали континентальных осложнений, которые Англия, согласно своей прежней политике, старалась создать, но и морские силы воюющих сторон приближались к такому равенству между собою, какое не имело места со времен Турвиля. Оспаривавшиеся владения - объекты, из-за которых война была предпринята или которые имелись в виду - были большею частью отдалены от Европы, и ни одно из них не было на континенте, за единственным исключением Гибралтара, борьба за который, как лежащий на негостеприимной и труднодоступной скале и отделенный от нейтральных держав целой Францией и Испанией, никогда не угрожала вовлечь в дело и другие стороны, кроме непосредственно заинтересованных.

Такие условия не имели места ни в одной из войн между восшествием на престол Людовика XIV и падением Наполеона. Был, правда, период в царствование первого, в котором французский флот превосходил, и численно и по вооружению, и английский, и голландский, но политика и притязания этого правителя были всегда направлены на континентальное расширение, и его морская сила, покоясь на недостаточно прочных основаниях, была недолговечна. В течение первых трех четвертей восемнадцатого столетия практически не было никакого препятствия для развития морской силы Англии, как ни велики были ее влияния на результаты того времени, отсутствие способного соперника сделало ее операции скудными по отношению к военным урокам. В последние войны Французской Республики и Империи видимое равенство в числе кораблей враждебных флотов и в весе артиллерии было бы обманчивым мерилом относительных сил этих сторон, вследствие деморализации французских офицеров и матросов, по причинам, о которых нет необходимости здесь распространяться. После нескольких лет мужественных, но тщетных усилий французского и испанского флотов, потрясающее поражение при Трафальгаре провозгласило миру профессиональную несостоятельность, которая была уже подмечена ранее зоркими глазами Нельсона и его сотоварищей офицеров и на которую опиралась дерзкая самоуверенность, характеризовавшая его поведение и до некоторой степени его тактику по отношению к ним. С того времени император "отвернулся от единственного поля битвы, на котором фортуна не была верна ему, и, решившись преследовать Англию где бы то ни было, только не на морях, предпринял восстановление своего флота, но не давал ему никакого участие в борьбе, сделавшейся еще более жестокой, чем когда-либо... До последнего дня Империи он отказывался дать этому возрожденному флоту, полному рвения и самоуверенности, случай по-меряться с неприятелем". Великобритания восстановила свое прежнее положение неоспоримой владычицы морей.