Влияние морской силы на историю 1660-1783

"Тудонская эскадра имела в гавани весьма изящный вид, с хорошо одетыми и хорошо обучеными матросами, но как только заревел шторм, все переменилось: они не приучены к штормам"{226}. "Император,- говорил Нельсон,- знает теперь, если только императоры слышат правду, что его флот страдает более в одну ночь, чем наш в целый год... Эти господа не привыкли к ураганам, с которыми мы боролись в течение двадцати одного месяца, не потеряв ни одной мачты или рея"{227}. Однако надо согласиться, что как людям, так и кораблям приходилось выносить ужасно много, и многие английские офицеры находили в авариях аргумент против крейсерства флотов в море близ берегов неприятеля. "Каждый шторм, какой мы выносим,- писал Колингвуд,- уменьшает безопасность страны. Последнее крейсерство вывело из строя пять больших кораблей и недавно еще два, некоторые из них должны быть введены в док". "Я едва ли знал за эти два месяца, что такое покойная ночь, - писал он также; - это непрерывное крейсерство, кажется, выше сил человеческих. Кальдер утомился и бродит как тень, совершенно измученный, и мне сказали, что Грэвс чувствует себя не многим лучше"{228}. Высоко авторитетное мнение лорда Хоу говорило также против такого порядка вещей.

Кроме истощения людей и порчи кораблей, надо иметь еще в виду, что ни на какую блокаду нельзя положиться с уверенностью в том, что она воспрепятствует выходу из порта неприятельского флота. Вильнев вышел из Тулона, Миссиеси (Missiesy) - из Рошфора. "Я стерегу здесь французскую эскадру в Рошфоре, - писал Колингвуд, - но чувствую, что невозможно воспрепятствовать ее уходу; тем не менее, если она ускользнет от меня, я буду чрезвычайно огорчен... Единственно, что может помешать ей, это боязнь встречи с нами, так как она не знает точно, где мы"{229}.

Тем не менее, англичане вынесли тогда напряжение. Их флоты опоясывали берега Франции и Испании; потери восполнялись; корабли исправлялись; когда один офицер выбывал, за болезнью или за смертью, с своего поста, другой заступал на его место. Строгая блокада Бреста разрушила комбинации императора, бдительность Нельсона, вопреки необыкновенному стечению затруднений, преследовала Тулоне-кии флот от момента его отплытия, через Атлантический океан и назад, к берегам Европы. Это было задолго до столкновения противников, прежде, чем стратегия уступила место тактике, завершившей борьбу при Трафальгаре, но постепенно, шаг за шагом, грубые, но дисциплинированные моряки, старые и много потерпевшие, но хорошо управлявшиеся корабли сковывали каждое движение своих непривычных противников. Расположив перед каждым портом неприятеля достаточные силы и связав последние цепью мелких судов, англичане, хотя и могли потерпеть неудачи в попытках помешать тому или другому набегу неприятеля, в результате помешали всем большим соединениям неприятельских эскадр.

Корабли 1805 года были, в существенных чертах, такими же, как и в 1780 году. Без сомнения, за двадцать пять лет были сделаны различные усовершенствования, но они касались степени, а не рода мореходных и боевых элементов корабля. И не только так, но и за двадцать лет перед 1780 годом флоты под командой Хоука и его товарищей отваживались зимовать в Бискайской бухте. "В корреспонденции Хоука нет, - говорит его биограф, - ни малейшего указания на то, чтобы он сам сомневался, хотя на момент, не только в возможности, но в обязательности для себя держаться в море даже при зимних штормах и что скоро он сам будет в состоянии исполнить это дело"{230}. Если на это возразят, что в эпоху Американской войны за независимость состояние французского флота было лучше, а дух и профессиональная подготовка его офицеров выше, чем в дни Хоука и Нельсона, то с этим должно согласиться; несмотря на то, министерство не могло долго оставаться в неведении относительно того, что число таких офицеров было все-таки недостаточно для серьезного выполнения требований корабельной службы и что некомплект матросов был настолько велик, что вызывал необходимость пополнения корабельной команды солдатами. Что касается личного состава испанского флота, то нет основания думать, что тогда он был лучше, чем пятнадцать лет спустя, когда Нельсон, говоря о передачи Испанией некоторых кораблей Франции, сказал: "Разумеется без команды (испанской), так как она сейчас же помогла бы потерять их опять".

Слишком очевидно для того, чтобы распространяться в доказательствах, что для слабейшей стороны самыми надежными средствами к нейтрализации неприятельских кораблей были бы - подстерегание последних у их портов и вступление с ними в бой при выходе их в море. Единственным серьезным препятствием к этому в Европе была свежесть ветров у берегов Франции и Испании, в особенности в длинные зимние ночи. Это влекло за собою не только риск непосредственного бедствия, которому сильные и хорошо управлявшиеся корабли подвергались редко, но и постоянное не предотвратимое никаким искусством напряжение, и поэтому требовало большего резерва кораблей на замену отсылавшихся для исправлений или же для освежения экипажа.