Влияние морской силы на историю 1660-1783

В 1778 году оборонительное положение было занято англичанами по необходимости. Английские морские власти предшествовавшей эры, при Хоуке и его современниках, принимали за правило, чтобы британский флот был численно равен соединенным флотам королевств Бурбонов,- условие, которое, при лучшем качестве личного состава и при большем мореходном населении страны, представлявшем материал для комплектации этого состава, давало Англии действительное превосходство в силе. Эта предосторожность, однако, не соблюдалась в течение последних лет. Не имеет значения для нашего рассуждения, было ли это упущение следствием нерадения министерства, как оно обвинялось в этом оппозицией, или же плодом неуместной экономии, которою часто увлекаются представительные правительства в мирное время. Факт остается тот, что, несмотря на значительную вероятность военного союза между Францией и Испанией, английский флот был численно ниже соединенного флота этих держав. По отношению к тому, что мы назвали стратегическими чертами положения, т. е. к отечественным базам и к вспомогательным базам за границей, преимущество, в общем, было на стороне Англии. Ее позиции, если и не были сильнее сами по себе, то были по крайней мере географически лучше расположены со стратегической точки зрения, но во втором необходимом для ведения войны элементе, в организованной военной силе, или во флоте, соответствующем требованиям наступательных операций, она допустила превосходство над собою неприятеля. Поэтому ей оставалось только употребить свою слабейшую силу с таким искусством и такой энергией, чтобы разрушить планы неприятеля,- выходом в море раньше него, целесообразным выбором позиций, предупреждением соединений его отрядов большею быстротою стратегических движений, затруднением его сообщений с избранными им предметами действий и встречей главных отрядов его превосходными силами.

Достаточно ясно, что ведение этой войны, кроме операций на континенте Америки, опиралось на метрополии в Европе и на свободное сообщение с ними. Окончательное поражение американцев не прямыми военными операциями, а Истощением их, было бы также вероятным, если бы никто не мешал Англии препятствовать их торговле и промышленности при посредстве подавляющей морской силы. Эту силу она могла бы выставить против них, если бы избавилась от давления союзных флотов; а это избавление было бы достигнуто, если бы она могла получить над ними решительное превосходство, не только материальное, но и моральное, как это имело место двадцать лет спустя. В эту последнюю эпоху союзные державы, финансовая слабость которых была хорошо известна, должны были отстраниться от борьбы, в которой их главная цель - низведение Англии в подчиненное положение - потерпела полное поражение. Такого превосходства, однако, Англия могла бы достигнуть лишь боевыми успехами своего флота, показав, что, несмотря на численное неравенство с врагом, искусство моряков и богатство дали возможность ее правительству, мудрым пользованием силами страны, обеспечить действительный перевес над противником на решительных пунктах театра войны. Этого Англия никогда не могла бы достигнуть при условии распределения своих линейных кораблей по всему свету и подвергая их разбитию по частям{224} в стараниях защитить все уязвимые пункты своих разбросанных владений. Ключ тогдашнего положения дел был в Европе, и именно в портах враждебных Англии держав. Если Англия не могла зажечь континентальной войны против Франции, как она старалась это сделать, то ей следовало возложить все свои надежды на встречу с неприятельским флотом и на поражение его. А его нигде нельзя было найти вернее, чем в его домашних портах; нигде его нельзя было так легко встретить, как непосредственно по выходе его из них. Действовать так побуждала Англию политика, которою она руководствовалась и во время наполеоновских войн, когда моральное превосходство ее флота так упрочилось, что она отваживалась подвергать свои слабейшие силы соединенным опасностям моря и столкновений с более многочисленными и хорошо вооруженными флотами, стоявшими спокойно на якоре в их портах. При таком двойном риске она приобретала и двоякую выгоду: держала неприятеля на глазах и усыпляла его силы, - позволяя ему предаваться спокойствию портовой жизни в то время, как ее офицеры и моряки закалялись суровым крейсерством, готовые энергично отозваться на всякий призыв к деятельности. "Мы не имеем причины,- объявил адмирал Вильнев в 1805 году, вторя словам императора, - бояться появления английской эскадры. Ее семидесятичетырехпушечные корабли не имеют и пятисот человек команды, они истощены двухлетним крейсерством"{225}. Месяц спустя он писал: