Влияние морской силы на историю 1660-1783

Задача значительно упростилась бы, если бы блокирующий флот мог найти удобную якорную стоянку на фланге пути, который должен был избрать неприятель,- подобно тому, как Нельсон, в 1804 и 1805 годах, пользовался Мадда-ленской бухтой (Maddalena Bay) в Сардинии, когда стерег Тулонский флот, на что он был вынужден еще и исключительно дурным состоянием многих из своих кораблей; или, как сэр Джемс Сомэрс (Sir James Saumarez), в 1800 году, пользовался Дуарненеской бухтой (Douarnenez Bay), на французском берегу, только в пяти милях от Бреста, для отстаивания там на якоре в свежую погоду с прибрежной эскадрой блокирующего флота. Положения Плимута и Торбэя не могут считаться вполне удовлетворительными с этой точки зрения, так как они не лежат, подобно Маддаленской бухте, на фланге пути неприятеля, а находятся скорее в тылу его. Несмотря на то, Хоук доказал, что бдительность и хорошее управление флотом могут позволить успешно считаться с этим недостатком, как впоследствии показал это и Родней на своей станции, менее подвергнутой свежим ветрам.

В войне 1778 года, вообще говоря, английское министерство пользовалось бывшими в его распоряжении кораблями так, что держало за границей, в Америке и Вест- и Ост-Инди-ях, эскадры, равносильные неприятельским. В частных случаях бывало и не так, но в общем распределении кораблей это условие соблюдалось. В Европе же - наоборот; и, как необходимое следствие вышеупомянутой политики, английский флот был значительно слабее неприятельского, стоявшего во французских и испанских портах. Поэтому наступательные операции он мог предпринимать только с большою осторожностью и при счастливых встречах с враждебными силами лишь по частям; и даже в таком случае дорогостоящая победа, если только она не была решительной, вела за собою значительный риск в последствиях временного выведения из строя сражавшихся кораблей. Отсюда произошло то, что Англия пользовалась своим домашним флотом (или флотом Канала), служившим также опорою сообщений с Гибралтаром и Средиземным морем, очень экономно там, где он подвергался риску борьбы с непогодой и столкновениям с противником, и роль этого флота ограничивалась только обороной берега или операциями против сообщений неприятеля.

Индия была так далека, что там Англия не могла уклоняться от своей вышеупомянутой политики. Посланные туда корабли должны были там и оставаться и не могли ни получить подкрепления из Европы, ни быть отозванными оттуда в виду внезапных критических обстоятельств. Индия представляла самостоятельное поле действий. Но на Европу, Северную Америку и Вест-Индию следует смотреть, как на один обширный театр войны, на всем пространстве которого события взаимно зависели друг от друга и различные части которого стояли в близких между собою соотношениях большей или меньшей важности, с чем и приходилось серьезно считаться.

Признавая, что флоты, как охранители сообщений, были главными факторами в войне и что источник снабжений как самих флотов, так и питательных артерий находился в метрополиях, и именно в главных портах их, следует принять два положения: первое, - что главные силы оборонявшейся державы, т. е. Великобритании, должны были бы сосредоточиться перед этими портами, и второе, - что в видах такого сосредоточения заграничные коммуникационные линии не следовало без нужды растягивать, чтобы не усиливать без крайней необходимости отрядов для их охраны. Тесно связана с этим последним соображением необходимость усиления, путем укрепления или другими какими-либо средствами, жизненных пунктов, к которым вели коммуникационные линии, так, чтобы оборона этих пунктов никоим образом не опиралась на флот, чтобы функции последнего по отношению к ним ограничивались только снабжением их припасами и подкреплениями, и то через значительные промежутки времени. Гибралтар, например, совершенно удовлетворял этим условиям, будучи почти неприступным и имея склады припасов на весьма продолжительное время.