Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Именно поэтому прежде, чем начинать бегать и искать, как отомстить, нужно провести анализ ситуации и проблемы. Обычно я с юристом стараюсь обозначить клиенту те правовые и психологические инструменты, которые он вправе и может наиболее эффективно применить в ситуации борьбы с культами за знакомого/родственника.

Если вы думаете, что правоохранительные органы нашей страны как-то выделяются по сравнению с другими странами, то это не так. У меня была клиентка из постсоветской страны. Этнические евреи, они с мужем и ребенком получили статус политических беженцев в Германии. В семье случилось несчастье, отец умер, и мама пыталась растить сына, получая господдержку от правительства Германии.

Ее сын ходил в простую немецкую школу в одном из крупных городов в западной части Германии. За одной партой с сыном, который имел облик типичного еврейского мальчика, сидел выходец из турецкой семьи, чей отец был местным муллой в турецкой общине. В классе были и другие мальчики-турки, и за 3 года учебы сын женщины из атеиста превратился в ярого приверженца радикального ислама. Убрал изображения людей дома, критиковал одежду мамы и так далее. Мама запретила ему совершать намаз дома, и мальчик делал это в соседнем парке.

В октябре 2023 года в Израиле произошел крупнейший теракт – террористы из Газы напали на мирное население и военных Израиля, что способствовало эскалации затяжного и кровавого конфликта. А как раз такие конфликты служат прекрасными упаковками террористических нарративов для вовлечения молодых людей в ряды террористов, которые используют ислам для прикрытия своих преступных действий.

Мама сильно волновалась, так как ее 17-летний сын очень радикализировался. Она пошла за советом в местную полицию, откуда ее отправили к местным «эшникам» (силовикам со специализацией по борьбе с экстремизмом). Те товарищи записали ее данные, внесли в какую-то базу ее сына и пожелали ей «хорошего настроения», прокомментировав это в стиле «вот когда кого-то убьет, тогда и арестуем или начнем разбираться, кто его там радикализовал».

Потом мама ребенка обращалась в несколько НКО в Германии. Например, она обратилась в местное НКО, которое специализируется уже много лет на ресоциализации экстремистов и дерадикализации последователей учений этих радикальных организаций. Там ей вручили буклеты, что такое «правильный ислам», порекомендовали поводить сына на их лекции об исламе и также пожелали «хорошего настроения».

А мама осталась с сыном, который, тяжело пережив смерть отца и переезд в незнакомую страну, жизнь в скромных условиях, попал под влияние неоднозначных «юных последователей праведной жизни» и теперь пытается забрать власть в семье, так как он мужчина, а она женщина и «должна подчиняться ему». В моей практике много таких историй без хэппи энда и «победы добра над злом». Некоторые вещи быстро не решить или для этого нужно много времени и усилий.

Эмоционально бегать по правоохранительным ведомствам с письменными заявлениями «спасти и запретить» не приведет к хорошему. Такое поведение лишь даст возможность культу использовать вашу агрессию против вас. Во многих культах всегда разыгрывают эту карту: сначала внушают, что в окружении культиста есть близкие и знакомые – из-за которых у вас нет «успешного успеха», а потом, когда те самые близкие начинают жаловаться в органы, говорят: «Смотри, как они злятся, что ты стал лучше», «Смотри, как бесятся из-за того, что ты обрел веру» и т. п.

Лично у меня за всю мою практику сложилось интересное, профессиональное и позитивное взаимодействие с правоохранительными органами и спецслужбами. Хотя, конечно, удручает, что, в отличие от европейских коллег, у нас нет ни одного подразделения в правоохранительных органах и спецслужбах, которое специализировано противодействовать деструктивным культам и их влиянию на общество и национальную безопасность. Большая часть активной деятельности наших правоохранительных органов против культов носит импульсный характер и часто становится инициативой рядовых сотрудников правоохранительной системы, которые не могут игнорировать угрозу культового насилия в нашем обществе или действуют по другим личным причинам.

Как мне кажется, психологи работают на уровне людей, которые обращаются к ним за помощью от культового насилия. Правоохранительные органы защищают общество от деструктивных культов и сект в рамках правовых норм. И мы, и они делаем одну и ту же работу, но в разных масштабах и по-разному. Их поле – право и сила, наше поле – психологическое и информационное консультирование. Поле политиков, общественников и законодателей – регулировать эту деятельность. Но принятие новых законов невозможно без тщательного изучения предмета регулирования – религиозной жизни, и здесь необходимы опыт и знания религиоведов, исследования различных форм и практик существования религиозных сообществ и нарративов.

Традиционные религии и культы