Когда я учился на социального психолога, в начале 2000-х к нам в вуз приехал очень известный когнитивист и профессор психологии Владимир Зинченко. А с ним приехал другой психолог-эксперт, имя которого я, к сожалению, уже не вспомню. Этот коллега Зинченко проходил обучение и тренинги в США у самого Стивена Хассена. Из России у него училось всего, я думаю, около десятка человек, и я, конечно, был очень заинтересован в общении с учеником Хассена. Но этот психолог честно сказал, что он отказывается помогать людям покидать культы и консультировать их по этой теме, так как считает это неэтичным по отношению к попавшим в культ.
Проблема в том, что культы, забирая у нас свободу поведения и мышления, замещают это другими вещами, такими как избегание стресса за принятие решений, общение с единомышленниками и постоянную эйфорию, обладание статусом «духовного человека» и т. п.
Давайте я упрощу это. Люди в культах часто счастливы, хоть и не понимают цены этого счастья. Как, впрочем, не понимают и игроманы, и алкоголики, и наркоманы, в отличие от своих близких и своего окружения.
И в отличие от коллеги, который отказался оказывать помощь людям, попавшим в эти «новые религии», я, более черствый и менее этичный социальный психолог, продолжаю более 20 лет изучать неправильные асоциальные группы, где применяются техники контроля сознания, и помогаю людям покидать культы через работу с их близким социальным окружением, друзьями и коллегами.
«Я тоже помню приезд академика Владимира Петровича Зинченко в Самару. Тогда я чуть ли не впервые увидел специалиста, способного настолько далеко выходить за рамки медицинской модели. Помню, как подумал, что именно таким должен быть каждый настоящий психолог.
Как мне кажется, именно некоторая формализованность медицинской модели психотерапии и клинической психокоррекции могут помочь специалисту оставаться эффективным, когда он имеет дело с последствиями вовлечения человека в деструктивные культы. И врач, и клинический психолог помогают тому, кто к нему пришел самостоятельно, инициативно и добровольно – только так».
Один из глобальных стереотипов и мифов, который помогает культам быть эффективными в своей вербовочной деятельности и малозаметными для правоохранительных органов, это наше с вами представление о зле. Условно, оно происходит из дуалистической христианской культуры, где есть «Бог» и есть «дьявол», «добро» и «зло», и мы, взрослые люди, знаем, что такое хорошо и что такое плохо, и можем отличить одно от другого. К сожалению или к счастью, это не так.
На деле мы стараемся с помощью определенных знаний социального взаимодействия, личного опыта и наших представлений о прекрасном оценивать людей, события и организации с позиции успешности, полезности для нас, безопасности и других критериев. Это отлично работает в системе «белой или черной» картины мира, в ситуации угрозы «здесь и сейчас» или когда вы четко осознаете угрозу. Как, например, это делают военные, понимая, кто их враг, что находится в окопах напротив. Но когда вы сталкиваетесь с ситуацией культов, деструктивных сект и мошенников, то этот подход к оценке рисков и угроз начинает давать сбои.
Усыпить наше критическое мышление достаточно просто. Ранние американские разоблачители и борцы с деструктивными культами, например, отмечали специфические, необычные схемы сбора пожертвований «Общества сознания Кришны».
Кришнаиты выставляли своего последователя у определенной американской школы и собирали средства на улице на какой-то выдуманный проект, формально связанный с этим учебным заведением. Проект всегда был простой и понятный, как ремонт или покупка чего-то для школьников.
Что происходит с проходящим мимо обывателем? Он видит культиста в 20–50 метрах от школы, слышит призыв пожертвовать на нужды школы, видит улыбку и душевность на лице просящего и совершает какой-то выбор. Часто обыватель выбирает пройти мимо, но тут, чтобы задержать человека и повысить конверсию сбора средств, культисты вручают ему маленький подарок или безделушку.