Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Если вы посмотрите на практику профилактики в других государствах, то вы также увидите много примеров, где деструктивные культы никак не определены в правовом поле. Но есть и отдельные прогрессивные государства, например Франция, которые используют налоговое законодательство и государственные гранты для сдерживания негативного влияния сект на государство и общество, а на уровне гражданина – используют уголовное законодательство (наказания за неуплату налогов, мошенничество, сексуализированное насилие, психологическое манипулирование / контроль сознания, доведение до самоубийства и т. п.).

Российская федеральная власть может среагировать на ваше обращение только в четырех случаях:

• деятельность деструктивного культа угрожает национальной безопасности;

• этот деструктивный культ уже «на карандаше» у кого-то из крупных федеральных политиков/чиновников или федеральных органов (в моей практике было несколько случаев, когда культы «мочили на уровне федеральных органов» из-за бытовых культовых проблем в семьях «лиц, принимающих решения»). И тут важно, конечно, понимать, кому и куда писать челобитные или «приделать ноги» к бумаге, чтобы по культу началась какая-то проверка;

• государство наконец-то сформировало «повестку дня по культам» и начало зачистку общества от «неправильных пчел». Здесь есть, конечно, риски клерикализации нашего светского государства и попадания нормальных новых религий в реестры «неправильных пчел»;

• ваш случай связан с чрезвычайной ситуацией, которая может привлечь внимание СМИ и медиа, которые взбудоражат общество (например: каннибализм, жертвоприношения, коллективное самоубийство и другие «любимые события дня» отечественных СМИ, которым важен трафик, но про это мы поговорим дальше).

На федеральную власть можно повлиять, если у вас для этого есть ресурсы в виде времени, денег и групп влияния. У вас есть доступ к инфополю, вы занимаетесь заметной общественной работой, общаетесь со СМИ и местными органами власти – в таком случае спустя несколько лет усилий у вас получится создать «повестку дня» для «лиц, принимающих решения». Но повторю, понадобится несколько лет, а может, и десятилетие для того, чтобы сформировать «рычаг давления».

Например, сеть неформальных сообществ националистического толка «Русских общин», чей подход я не разделяю (он вызывает у меня профессиональные опасения), смогла получить определенную поддержку и ведет свою деятельность в большинстве крупных городов России. Они все больше вмешиваются в информационную повестку дня и оказывают влияние на локальных чиновников. Это очень заметный пример того, как можно создать «рычаг давления» на федеральные и региональные власти.

У большинства представителей властей нет понимания важности проблемы деструктивных культов. Возможно, я вас удивлю, но часто у них нет и понимания, что такое религия и вера вообще. Не потому, что они бездушные атеисты, как автор этой книги, а просто это не входит в сферу их профессиональных интересов и компетенций. И конечно, такое понимание тоже надо формировать, но об этом мы поговорим позже, когда затронем тему профилактики деятельности культов.

Из этого моего наблюдения есть исключения – некоторые политики любят комментировать тему культов или религиозных проблем в сфере образования, так как это создает им дополнительные упоминания в медиа и популярность у определенных групп. Некоторые блогеры выпускают на своих видео-каналах громкие расследования на тему сект.

Например, когда на каналах «Коллектив» и «Интересный подкаст» вышли мои интервью по теме сект, которые собрали несколько миллионов просмотров, то на меня посыпалось много запросов от каналов и шоу, которые хотели хайпа на этой теме. Один продюсер даже предлагал смотреть сектантские видео и шутить над ними, «стебать и высмеивать участников». К сожалению, уровень эмпатии и понимания семейных драм и трагедий у федеральных и региональных ТВ-каналов приблизительно такой же.

Когда вы рассказываете свою историю федеральному ТВ, то с вами могут записать 10–15 минут беседы, но какую фразу или часть разговора поставят в программу, вы никогда не узнаете, пока передача не выйдет. У меня были случаи, когда из интервью брали 50 секунд, чтобы усилить какую-то подачу в передаче, а смысл, который закладывал я, терялся. Практически никто из видеоблогеров или тв-передач не следит за судьбой своих героев или за тем, как развивается ситуация дальше. Выступив по телевидению, вы получите свои «пять минут славы», но реальных изменений это за собой не повлечет – если ваша задача именно вытащить близкого из культа, а не оповестить общественность о том, что культ существует.