Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

«В июле 2015 года, после прохождения третьей ступени тренинга личностного роста – лидерской программы – мой муж заявил, что уходит от меня и нашего 7-летнего ребенка, потому что он так решил, как он сказал, так будет лучше. Он не слушал мои возражения и предложения, не слышал меня. Аргументы, что такие решения принимаются совместно, что у нас ребенок идет в 1 класс через месяц и это стресс для него, что у нас прекрасные отношения и надо обсудить, попробовать разрешить сложности, если они есть, и т. п., – он не воспринимал никаких аргументов. Я начала искать информацию о тренинге, который он посещал, в интернете (конечно, многие скажут, что делать это надо было раньше, и будут правы, но как есть). И нашла.

На одном сайте упоминалась психолог-тренер – ведущая тренинговой программы, пройденной моим мужем, и упоминалось, что ее тренинг «это чистой воды Лайфспринг». Я начала искать информацию про лайфспринг. Ужаснулась от каждой статьи, потому что понимала, что это оно и есть, – муж о некоторых упражнениях рассказывал (но не подробно, ведь рассказывать было, по его словам, нельзя). Про некоторые догадалась, что были именно они, по тем предметам, что он брал из дома на тренинги. И от этого мне становилось физически плохо… Меня аж тошнило…

Перелопатила весь сайт сектам. нет. Там же увидела публикации Михаила Вершинина и вспомнила, как одна знакомая рассказывала о его лекциях на тему вывода людей из культа. Я начала еще более подробно изучать написанное Михаилом. Поверить в то, что моя счастливая жизнь в браке в течение 9 лет пошла прахом из-за каких-то дурацких тренингов, не могла никак. Я верила, что я, сильная и умная, смогу спасти любимого мужа.

Не могла спать от напряжения – вечером допоздна убиралась, потом засыпала часа на 2–3, а в 5 утра просыпалась от резкой боли в сердце, от ощущения, что меня в сердце бьют ножом. Было невыносимо. Мне казалось, что мир рухнул, а от меня отрубили половину. Я постоянно рыдала, когда была одна, рядом с сыном делать этого не могла, так как скрывала от него ситуацию с отцом, ибо верила, что тот образумится и вернется. Рыдала я в том числе от бессилия… Когда читала статьи, то не могла поверить, что в сложившейся ситуации я бессильна.

Я не могла находиться дома, где все напоминало о муже и счастливых прожитых вместе годах, поэтому часто по полночи каталась по Питеру на машине, громко врубив музыку, чтобы она заглушала мои рыдания. Друзьям и родственникам рассказывать не хотела, так как считала, что у мужа временное помешательство. Знал обо всем поначалу только мамин муж, – маме ничего не говорила, чтобы не портить ей отдых. По возвращении родителей с моря, мама уже узнала от своего мужа о произошедшем, так как с ним я постоянно переписывалась, и мама в один из дней залезла к нему в телефон и все прочитала. От того, что теперь и мама знает, мне легче не стало.

В результате я написала Михаилу, мы провели консультацию, и я начала действовать по предложенной схеме: поговорила с его другом, чтобы создать круг желающих вытащить мужа из лап этой гуру, с другом его отца (понимала, что с родителями мужа встречаться бессмысленно – у них всегда виноват кто-то другой, но не они и не их дети), с маминым мужем (он был в прекрасных отношениях с моим мужем). Но как потом выяснилось, друг моего мужа сдал меня ему. Близкий друг свекра озвучил мне условия, при которых они были готовы оказать мне помощь: я должна была уйти с работы и сесть дома (на что при этом жить непонятно, видимо, просить милостыню на паперти). А мамин муж сказал, что он пообщался с моим мужем и не увидел в нем никаких изменений, он такой же, как и был, а люди, так случается, расстаются.

Каждое подобное слово сильно ранило… я поняла, что я одна, никто не готов мне помочь.

Отчаяние, злость, боль, негодование, непонимание того, как умнейший человек мог оказаться в ситуации полной безвольности и зависимости от лидера культа и людей, его посещающих, бессилие, зависть в отношении тех, у кого в семье все хорошо, – все эти чувства невероятно выматывали… Хотелось, чтобы “гуру” и всю ее шайку посадили, были мысли “подать в суд”, написать во все инстанции (в полицию, Президенту, ФСБ, ГосДуму и т. п.), но здравый смысл и чтение литературы, написанной специалистами по культам, демонстрировали бесполезность этой затеи… Я хотела действовать. Ибо привыкла, что активные действия приносят результат. Но мои действия не помогали в сложившейся ситуации. И диссонанс множился. Так со мной было впервые – я делаю, стараюсь, но ничто не меняется…

Выкарабкалась я благодаря своей работе и новому направлению развития – обучению в магистратуре, а также тому, что однажды сказала себе: хватит страдать, надо жить ради ребенка, ведь в жизни случаются и более страшные потери. Только через 3,5 года я стала потихоньку приходить в себя. Это был очень медленный процесс.

Чтобы лишний раз не делать себе больно, мне пришлось разорвать связи практически со всеми общими друзьями. Тем же, кто хотел остаться в моих друзьях, я жестко обозначила, в каких границах общаемся, без упоминания предыдущего жизненного периода, ибо так надо мне для сохранения душевного и физического здоровья. Больше всего на свете в этот период времени от безысходности хотелось перестать существовать, уехать на другой край света, никогда не встречаться с тем, кто тебя предал. Но это было невозможно, жизнь продолжалась, и мне было ради кого жить – ради ребенка. Уехать было нельзя – сын шел в 1 класс, что приводило к необходимости видеться с тем, кто был вроде бы моим мужем, но по факту стал незнакомым мне человеком. Я пыталась общаться как раньше, писала ему, что не держу на него зла и готова принять в любой момент времени обратно, что дома его любят и ждут. При встречах щемило сердце от невозможности прижаться к нему, разговаривать, как прежде.

Считаю, ситуация с попаданием любимой второй половинки в культ хуже, чем смерть. Ведь когда человек перестает существовать физически и ты видишь, что он похоронен, то как бы больно ни было, пути назад нет. А в ситуации, когда человек полностью перепрограммирован, живет в соответствии с внушаемыми ему со стороны мыслями и установками, то физически человек жив, но только физически. Личность другая. Совсем. Но поверить в то, что пути назад нет, сначала невозможно (во всяком случае у меня было так), потом надежда продолжает теплиться… И это очень больно. Смотришь – твой любимый человек, но взгляд совсем иной, мысли у него иные, поведенческие паттерны и ценности другие, он говорит вещи, противоположные тем, что транслировались им всегда».