Во сне: теория заговора

— Существование других людей недоказуемо, так что они не могут свидетельствовать о чем-либо еще. Можно только устранить верование из уравнения и начать заново. Первый вопрос о реальности: реальна ли реальность? Что-нибудь действительно существует? Никто никогда не мог ответить на этот вопрос, поэтому все остальное не может быть ничем иным, нежели верованием.

— Но наука работает. Они делают все эти удивительные штуки.

— Я не оспариваю способность науки описывать и подчинять себе исходное совершенство царства сновидений, я оспаривают их претензии на то, что они понимают его.

— Ой, да вы и правда питаете слабость к науке и религии?

— Если хочешь убедить людей подвергнуть сомнению их религию, тебе придется начать с убийства их богов и священников и осквернения их останков, что на самом деле представляет собой чрезвычайно приятное времяпрепровождение.

* * *

Если бы Эйнштейн спросил меня, верю ли я, что луна существует только тогда, когда я смотрю на нее, я бы поинтересовался, почему он пытается выставить мой аргумент в смешном свете. Почему он предпочитает сделать соломенное чучело и атаковать его, вместо того чтобы обратиться к настоящему вопросу: существует ли такая штука, как объективное знание?

— С моей стороны было бы довольно смешно верить в то, что луна существует только тогда, когда я смотрю на нее, — сказал бы я ему.

— Именно так, — согласился бы он.

— На самом деле, —  продолжил бы я, — я верю, что луна  существует  так же, как я верю, что я человек, который смотрит на нее. Так же я верю, что  существуете вы, существует время и существуют арбузы. У меня нет ни одного доказательства существования всего этого, но я верю в это, потому что это реальность и вот так она работает. Во что я не верю, так это в верование, я бы никогда не стал обращаться с истиной настолько бесцеремонно, чтобы приводить ее в замешательство с помощью видимостей, герр профессор.

— Пожалуйста, — сказал бы он, — зовите меня Альби.

— Но с другой стороны, — продолжил бы я, — вы говорите, что  знаете , что луна существует, потому что  видите  ее, и это совсем другое дело. Свидетельства ваших чувств могут быть полезны в жизни, но едва ли соответствуют стандартам серьезной науки. Вот мой вопрос к вам: на основе какого подлинного доказательства вы утверждаете, что луна действительно существует?

— Очевидно, — признался бы Эйнштейн, теребя свою философскую шапочку, — таких доказательств нет.

Он бы засопел и полез обниматься, но я бы сделал бы шаг назад.

— Разумеется, нет, — сказал бы я. — Только само сознание может достичь этого уровня. Итак, мы видим, что ваш воинственный вопрос о луне предназначался лишь для компенсации того факта, что вся ваша беспристрастная научная система подтверждений основана не на чем ином, как на заскорузлой вере, замаскированной под науку. Верно ли это?

—  Ja, ja, —  забормотал бы он. —  Ich bin ein  неисправимый лжец.

Затем он вручил бы мне Нобелевскую премию и ушел бы к парикмахеру за нормальной стрижкой.

* * *

В ходе нашего обсуждения принципов чудес я осознал, что Мэгги не так уж сильно интересовалась этой темой, когда пришла с ней ко мне. Она знала, что я буду здесь, когда она приедет на лето домой, и хотела, чтобы нам было чем поделиться и что обсудить. Она полистала книги и пришла к заключению, что «Курс чудес» — как раз такая тема, которая поспособствовала бы нашему общению, как когда-то в Мексике. Однако в «Курсе» примерно сто двадцать страниц текста, поэтому она ограничилась перечнем принципов, которые вручила мне как приемлемый для нас обоих объем текста.

— Итак, — говорю я ей, — вовсе не соседка по комнате, я полагаю.

— Нет, — говорит она, — ну, отчасти. Мы вместе начали читать «Курс», но я думала, что напала на что-то стоящее. Нереальное не существует, реальному ничто не может угрожать, верно? Я думала, это что-то настоящее, что-то, о чем мы могли бы поговорить. Сначала я пыталась обсуждать это с мамой, но она просто смотрела на меня, как будто меня нет.

— Этого нет в книгах, — говорю я.

— Так она и сказала. Этого нет в книгах.

— Что ж, с твоей стороны было очень разумно сделать это усилие. Надеюсь, тебе понравилось.

— Мне правда понравилось зависать тут с вами, — говорит она, — но интересно, что мне следует со всем этим делать.

— По-моему, ты делаешь все правильно. Не беспокойся, ошибки нет. Будь терпелива. Дай себе время, чтобы открыть свое внутреннее видение.

— Мое внутреннее видение?