Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Капитан Ямаваки прибыл в Варшаву в июне 1919 г. Ввиду отсутствия двусторонних дипломатических отношений он был аккредитован в качестве наблюдателя в польской армии, однако после официального признания стран друг другом весной 1921 г. стал первым японским военным атташе. Поступавшая к нему от польских коллег информация касалась характера боевых действий советских войск против Добровольческой и польской армий, организации, дислокации и боеготовности Красной армии в европейской части РСФСР, социально-экономического и политического положения нашей страны. Эти сведения предоставлялись японцам по личному распоряжению начальника польского Генерального штаба (ПГШ), который санкционировал передачу развединформации не только военному атташе, но также стажировавшимся в польской армии капитанам Мураками Кэйсаку (1919–1922) и Касахара Юкио (1922–1925). Непосредственно за контакты с японцами отвечал глава 2-го (разведывательного) отдела ПГШ⁶⁹³.

Таким образом, сложившаяся летом 1919 г. организация разведаппарата в России и в странах Европы позволила Токио получать более или менее достоверные сведения об обстановке на фронтах Гражданской войны. Резидент в Архангельске подполковник Томомори освещал положение дел на севере, северо-западе и Украине. Капитан Комацубара докладывал из Стокгольма и Таллина о действиях финской, эстонской и Белой армий на северо-западе. Капитан Такахаси информировал из Парижа о положении Добровольческой армии на Украине. Его коллега в Варшаве капитан Ямаваки сообщал о действиях польской армии в Белоруссии и Восточной Галиции. Картину дополняли доклады военных атташе Японии в Швейцарии, Швеции и Великобритании.

Однако в поток многочисленных сообщений в Токио попадала непроверенная или явно фальсифицированная информация. Особенно преуспел в этом подполковник Томомори, который, не имея собственной агентуры на территории РСФСР, был вынужден черпать сведения у командования англо-американского корпуса. 31 мая 1919 г. он, например, доложил в Генштаб боевое расписание Красной армии, насчитывавшей, по его данным, 500 000 человек и 13 армий, в то время как советские вооруженные силы имели 357 200 человек, 15 армий и ни один из названных им в докладе командармов таковым не являлся. 24 июня Томомори проинформировал Токио о капитуляции 16 июня Кронштадта и захвате всех находящихся там кораблей, хотя попытка мятежа расположенных рядом с ним фортов «Красная горка» и «Серая лошадь» была подавлена советскими войсками еще 15 июня. Наконец, 28 июля в Токио из Архангельска пришла телеграмма о назначении командующим действовавшей на севере 6-й армии В.П. Глаголева и наличии в ее составе 18-й и 40-й стрелковых дивизий, тогда как Глаголев сдал дела прежнему командарму А.А. Самойло еще 25 мая, а 40-я дивизия вела бои против деникинских войск на Южном фронте⁶⁹⁴. Следует признать, что отсутствие надежных агентурных позиций в органах военного управления и государственной власти Советской России оставалось ахиллесовой пятой японской военной разведки на протяжении всей Гражданской войны.

Лето 1919 г. стало самым тяжелым периодом времени для молодой Советской республики. Начавшееся в мае наступление Северо-Западного добровольческого корпуса привело к его выходу на подступы к Петрограду, в связи с чем советское правительство признало 10 июня Петроградский фронт первым по важности. Одновременно Добровольческая армия захватила Крым, Харьков, П, арицын и 3 июля двинулась на Москву, однако под влиянием поражений войск Колчака изменила свои планы и перешла в наступление на Украину, рассчитывая на взаимодействие с поляками, которые заняли Восточную Галицию и возобновили боевые действия в Белоруссии.