Военная разведка Японии против СССР. Противостояние спецслужб в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. 1922—1945

Наряду с положительными моментами нельзя не отметить ряд отрицательных факторов, влиявших на деятельность органов советской разведки и контрразведки на японском направлении. В первую очередь это – их слабое агентурное проникновение в японские разведорганы. Харбинская резидентура НКГБ располагала рядом ценных источников, включая командира 1-го отдельного русского воинского отряда Я.Я. Смирнова и начальника Союза русских резервистов армии Маньчжоу-Го в Харбине Г.Х. Асерьянца, однако непосредственно в аппарате ИРУ агентурные позиции не имела. УНКГБ по Приморскому краю черпало большую часть информации о деятельности японских разведорганов из допросов разоблачённых агентов и нарушителей границы. УНКГБ по Хабаровскому краю пыталось внедрить свою агентуру в гласный аппарат японской разведки под видом русских перебежчиков, но каждого такого нарушителя госграницы японцы рассматривали как подставу НКВД и подвергали аресту. Поэтому с 1942 г. хабаровское управление стало забрасывать в Маньчжурию агентов из числа ороченов и нанайцев, ряду которых удалось на короткое время проникнуть в агентурный аппарат приграничных отделений ИРУ и вернуться в Советский Союз. Однако в 1945 г. УНКГБ по Хабаровскому краю поддерживало постоянную связь только с 9 из 73 закордонных агентов[852]

. В результате вплоть до начала советско-японской войны органы госбезопасности не располагали достоверными сведениями о личном составе, организационно-штатной структуре и спланированных мероприятиях ИРУ Квантунской армии.

Во-вторых, руководство органов госбезопасности недооценивало возможности японской военной разведки по перехвату и чтению советской шифропереписки. В «Справке о попытках дешифрования советских шифров иностранными разведками» от 5 августа 1945 г. начальник 5-го управления НКГБ СССР генерал-лейтенант И.Г. Шевелев отмечал, что во время войны его служба получила около 20 сообщений главным образом из резидентур НКГБ в Лондоне и Вашингтоне о работе дешифровальных органов Великобритании, США, Германии, Японии и Финляндии. Эти материалы содержали «некоторые сведения, говорящие о работе немцев, японцев и финнов над советскими шифрами, которые были взяты английскими и американскими разведками из дешифрованной ими переписки Германии и Японии». Шевелев отмечал, что японская разведка усиленно работала над аналитическим раскрытием шифров Красной армии, ВМФ, войск НКВД и дипломатических шифров НКИД, однако ей удавалось в какой-то мере читать советскую войсковую шифропереписку на низовых линиях армейской связи, проходившей ниже полка. В справке утверждалось, что «о раскрытии ино-разведками основных шифров, действующих в Красной Армии до дивизии и отдельной бригады включительно, а равно и шифров Военно-Морского Флота, Наркоминдела, Наркомвнешторга, НКВД и НКГБ – сведений не поступало», и чтение этих шифросистем практически невозможно, поскольку «советские шифры, действующие на основных линиях связи указанных ведомств, относятся к классу устойчивых шифров, представляющих собою время от времени меняющиеся коды с бесконечной перешифровкой (гаммой) к ним в виде индивидуальных или циркулирующих блокнотов, каждая из произвольных цифровых групп которых используется при перешифровании кодового текста только один раз, после чего уничтожается»[853]

.

В-третьих, в оперативной практике контрразведки продолжали иметь место необоснованные аресты советских граждан по обвинению в шпионаже в пользу Японии с последующим преданием суду. Так, 28 августа 1943 г. начальник управления Смерш Забайкальского фронта генерал-майор И.Т. Салоимский доложил в Главное управление контрразведки (ГУКР) НКО об аресте переводчика разведотдела штаба фронта лейтенанта Ли Гуйлена, который «разрабатывался управлением Смерш Забайкальского фронта по подозрению в японском шпионаже в связи с большим провалом закордонной агентуры разведотдела». Основанием для ареста офицера стали показания арестованного 13 марта агента этого же разведоргана Дэ Досуна о его связи с японской разведкой и вербовке Ли для работы в пользу японцев ещё в 1932 г. По данному делу до ноября 1943 г. были арестованы 2 резидента и 39 агентов из числа сотрудников разведотдела штаба Забайкальского фронта. Начальник ГУКР «Смерш» В.С. Абакумов доложил И.В. Сталину, что половина всей зафронтовой агентуры разведотдела была перевербована японцами. Арестованные Дэ Досун, Пак Чунхва, Хен Гисер были расстреляны, остальные приговорены к длительным срокам заключения, однако в 1957–1965 гг. все они были реабилитированы[854].