Военная разведка Японии против СССР. Противостояние спецслужб в Европе, на Ближнем и Дальнем Востоке. 1922—1945

Общее руководство всеми разведорганами в Северной Маньчжурии по-прежнему осуществляла харбинская миссия, задачи которой определяли совершенно секретные приказы командующего и начальника штаба Квантунской армии от 22 января 1932 г.: сбор информации для разработки планов боевых действий против СССР, изучение ситуации с обольшевичиванием Маньчжурии, содействие военно-административным органам в реализации маньчжуро-монгольской политики, для чего начальник миссии должен был расширять агентурную сеть в Советском Союзе и МНР, а также «изучать организации и отдельных лиц, пригодных для проведения диверсий против СССР в будущем»[352].

Появление задач по диверсионной работе в перечне служебных обязанностей харбинской миссии определялось общей установкой Генштаба на подготовку разведывательных органов к вероятной войне с Советским Союзом, закреплённой в «Плане подрывных операций» от 6 октября 1932 г. Основные направления деятельности всех миссий по линии диверсий детализировала директива штаба Квантунской армии «Вопросы, на которые желательно обратить внимание при проведении подрывных акций против СССР» от 13 июня 1933 г.:

1. Собирать и анализировать сведения, которые могли бы стать поводом для объявления Японией войны Советскому Союзу. При этом разведывательным органам предписывалось разработать планы провокационных террористических актов для их использования в качестве предлога к нападению на СССР.

2. Определить сроки начала, содержание и способы проведения антисоветской пропаганды накануне войны с СССР.

3. Проанализировать возможные диверсионные операции советских спецорганов на территории Маньчжоу-Го и разработать детальные планы противодействия им.

4. Выработать подробную программу активизации антисоветского движения на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, определить способы установления связи, принципы руководства и методику использования повстанческих организаций.

5. Разработать планы уничтожения путём поджогов и минирования советской военной инфраструктуры на Дальнем Востоке – казарм, аэродромов, воинских складов, железнодорожных и телеграфных линий, определить состав, организацию, вооружение, места сбора и участки переброски агентурно-диверсионных групп, установить районы их действий и перечень подлежащих уничтожению объектов.

Каждой миссии отводилась строго очерченная зона диверсионной работы: ЯВМ в Пограничной получила участок от Имана до Пограничной, харбинская миссия – от Имана до Архары, хэйхэская – от Архары до Уры, хайларская – от Уры до Куэнга, маньчжурская – от Куэнга до Иркутска. Начальник харбинской миссии Комацубара в рамках поставленных перед подчинёнными ему органами задач должен был разработать детальный план организации диверсионных и пропагандистских отрядов из осевших в Маньчжурии русских мигрантов, а также подготовить программу установления связи и использования белопартизанских отрядов в верхнем течении Имана, в районах Анучино, Сучана и Ольги. Кроме того, армейское командование планировало использовать в целях диверсии находившуюся на связи у хайларской миссии бурятскую агентуру[353].

Однако главной задачей всех ЯВМ являлся сбор информации об ОКДВА. Начальник 2-го отдела штаба армии отмечал в задании на разведку от 15 июня 1933 г., что «сведения о боеспособности и дислокации советской дальневосточной армии разноречивы и не дают полного представления об истинном положении дел», поэтому требовал от подчинённых ему разведорганов установить наличие воинских частей между Карымской и Нерчинском, новой дивизии под Никольск-Уссурийском, структуру, вооружение и уровень боевой подготовки войск ОГПУ на Дальнем Востоке, Особого колхозного корпуса (ОКК), номер и вооружение дивизии в Хабаровске, организацию танковых частей в Забайкалье, состояние военных аэродромов на Дальнем Востоке, фортификационных сооружений во Владивостоке и вдоль советско-маньчжурской границы, Транссибирской и Южно-Уссурийской железных дорог. Отдельным пунктом задания шло получение данных о поддержке Советским Союзом партизанского движения в Маньчжурии, наличии планов по созданию вооружённых отрядов из совслужащих КВЖД, военном и экономическом потенциале МНР[354].