Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Главная и наиболее, пожалуй, характерная черта этого «западноазиатского» доспешного комплекса – это безусловное доминирование кольчатых и кольчато-пластинчатых доспехов и практически вытеснение ламеллярных. И если обратиться к духовным грамотам, что оставляли дети боярские времен Василия III и первой половины правления Ивана Грозного, «идучи на великого князя службу» или готовясь предстать перед Создателем, то перед нами предстает интересная картина. Перечень доспехов, что встречаются на страницах духовных грамот, достаточно разнообразен, включая в себя как разнообразные кольчато-пластинчатые («пансыри», «юмшаны», они же «юшманы», «бехтерцы» и «кольчюги») и мягкие («тегиляи») доспехи, которые усиливались зерцалами. Руки и ноги защищались наручами, бутурлыками и «наколенками», а голова воина – защитными наголовьями («шеломы» и «шапки», железные и «мисюрские»).

Самым распространенным видом доспеха, если судить по текстам духовных грамот, был пансырь. В просмотренных нами более чем шестидесяти духовных грамотах конца XV – начала 80-х гг. XVI в. упоминания о пансырях встречаются 15 раз, тогда как бехтерцы названы пять раз, юшманы упомянуты четыре раза, дважды – кольчуги и столько же – зерцала. Мягкий стеганый доспех, знаменитый тегиляй, встречается в духовных грамотах девять раз. Из 18 упоминаний о защитных наголовьях 15 принадлежит шеломам, а в остальных случаях речь идет о «шапках» («мисюрских» и «саженых»). Наконец, в шести духовных говорится о наручах, в пяти – о наколенниках и в двух – о бутурлыках[452].

От духовных грамот обратимся к разрядной делопроизводственной документации. В нашем распоряжении есть уникальный (без преувеличения) документ – так называемая «Боярская книга», датируемая 1556 г. и представляющая собой, по словам историка А. В. Антонова, «отрывок книги раздачи денежного жалования выборным служилым людям разных городов, составлявших государев полк»[453]. Собранные в этой «книге» данные на почти две сотни детей боярских позволяют составить достаточно четкое представление об «оружности и збруйности» верхнего слоя московских служилых людей в середине XVI в. Приведем несколько записей из этого документа, характеризующих доспешный комплекс зажиточного сына боярского. Например, о Никифоре Федорове сыне Вышеславцеве сказано, что «в Серпуховском смотре Микифор сам на аргамаке в доспесе в юмшане и в шеломе, а на верх доспеха приволока бархатна». Люди же его были снаряжены, согласно «Боярской книге», следующим образом – «за ним 3 (ч) в пансырех да (ч) в бехтерце, с рогатиною, да 5 (ч) в тегиляех в толстых, 3 (ч) с рогатинами, а четвертой с копьем, одни из них в шеломе, а на шти (ч) шапки медяны…». Никита Васильев сын Попадьина Квашнин явился на смотр «в пансыре с наручми и с наколенки». Степан Федоров сын Нагаев на смотре был «на коне в пансыре и в шеломе», а люди его, соответственно, «одни в колчюге, шапка на нем турская, 3 в тегиляях, на 2 шапки железные, на третьем бумажная»[454].

Если же обобщить данные по «збруйности» в целом, то выходит следующая картина: 127 детей боярских привели с собой на смотр 687 послужильцев (без учета кошевых слуг), снаряженных следующим образом. Шеломы имели 43 сына боярских и 118 их послужильцев, шапки – соответственно 9 и 8, шапки железные – 8 и 67, медные были у 51 послужильца и еще 2 носили шапки «бумажные» (надо полагать, стеганые). «Доспех» (в том числе «полный», под которым, похоже, подразумевался как корпусной доспех, так и защита ног и рук – правда, в «полном доспесе» на смотр выехало только 3 сына боярских, как, например, Иван Иванов сын Кобылин Мокшеев, «в полном доспесе, в юмъшане, и в шеломе, и в наручах, и в на-коленках»[455]) имели 82 сына боярских и 293 их послужильца. К сожалению, из кратких записей к книге неясно, что же представлял собой «доспех» (за очень редким исключением, когда подьячий конкретизировал тип доспеха – как в случае с Никифором Вышеславцевым). Кольчуга упоминается только один раз, и то в ней был послужилец Степана Нагаева), бехтерцы – соответственно 4 и 19 раз, зерцало – 1 раз (как и в случае с кольчугой, зерцальный доспех имел послужилец), в юшмане на смотр явились 2 сына боярских, а куяк (бригантина) был у 4 послужильцев. Весьма распространенным типом доспеха был тегиляй – на нем предстали на смотре 6 детей боярских (причем 4 носили его поверх основного доспеха) и 176 послужильцев. Наручи встречаются у 9 детей боярских и у 6 послужильцев, а «наколенки» – у 4 детей боярских[456].

Любопытная картина «збруйности» московских служилых людей предстает из «обидных списков» начала 70-х гг. XVI в. Так, сын боярский Иван Ознобишин вследствие нападения литовцев лишился «пансыря», «пансырь» числился среди прочего отнятого у стрелецкого сотника сына боярского Бориса Назимова, а новгородский сын боярский Никита Ушаков лишился, помимо всего прочего, «юмшана», «пансыря» и «шолома»[457].