Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Точно так же обстоит дело и на реке Воже спустя еще столетие. «И удариша одинъ с сторону Полоцкий (князь Андрей Полоцкий. – В. П.), – описывал летописец атаку русских «полков» в сражении, – а съ другую Данило (князь Данила Пронский. – В. П.), а князь великий (Дмитрий Иванович. – В. П.) въ чело…»[237] Снова мы видим, как каждый князь со своим «полком»-дружиной (или «двором»?) образует отдельную «баталию», действующую самостоятельно, но согласно «уряжению полков», в рамках общего плана боя, утвержденного накануне «прямого дела» на совете князей и воевод. Это «уряжение», судя по всему, и определяло и место такого «полка» как составного элемента соединенной рати в походном строю или в боевой линии, и его задачи на походе и на поле боя. И мы не встречаем в современных описываемым событиях нарративных источниках никаких упоминаний о привычных нам по более поздним временам «титульных» «полках» – Большом ли, Передовом ли, Сторожевом ли или же иных других. Что это, досадное упущение книжников, которые не считали необходимыми говорить о том, что и так очевидно и всем известно, или же их невнимательность к несущественным для общего замысла той же летописи деталям? Или же дело в другом – в том, что в это время, в XIII–XIV вв., «старшинство» «полков»-«баталий» пока не имело смысла, ибо войско строилось по иным, чем в конце XV–XVI в. принципам?

В ответе на этот вопрос мы склоняемся ко второму варианту. Децентрализация власти и превращение удельных князей, «молодшей братьи», в полновластных суверенов в своих владениях нашла свое закономерное отражение и в устройстве войска. Традиционный порядок устройства полевой рати, складывавшийся с начала истории Русского государства, теперь получил свое окончательное оформление и закрепление в межкняжеских докончаниях. В этих грамотах четко и недвусмысленно указывается, что поскольку «бояром и слугамъ межи нас волным воля», то «кто которому князю слоужит, где бы ни жил, тому с тем князем а и ехати, кому служит…» (докончание великого князя Василия Дмитриевича с галицким князем Юрием Дмитриевичем), около 1390 г.)[238]. Любопытная оговорка содержится в докончании Дмитрия Ивановича со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем, составленном около 1367 г. «А коли ти (Владимир Андреевич. – В. П.) будеть всести со мною (Дмитрием Ивановичем. – В. П.) на конь, а кто будет твоихъ бояръ и слугъ, – указывалось в нем, – где кто ни живетъ, темъ быти под твоимъ стягом (выделено нами. – В. П.)…»[239] «А будет ми послати свои воеводы, – рассматривался в грамотах случай, когда великий князь сам в поход идти не собирался, – и тобе послати с моими воеводами своего воеводу съ своими людми (выделено нами. – В. П.)…»[240]

Эта формула в разных трактовках повторяется раз за разом в докончаниях между великими князьями и их «брать-ей» на протяжении и XIV в., и XV, и даже в начале XVI в. Картина не меняется – все по-прежнему. В межкняжеских договорах-докончаниях четко и недвусмысленно указывалось на то, что «бояром и слугам межи нами (договаривающимися князьями. – В. П.) вольным воля», почему «хто (из бояр или слуг. – В. П.) которому князю служит, где бы ни был, полести ему с тем князем, которому служит». Сами же князья целовали крест на том, что коли отправит один из них в поход своих воевод, то и другой отправит в поход своих воевод со своими людьми или же явятся на службу великому князю «коиждо ис своих градов с своими полки». Впрочем, стоит ли этому удивляться, ибо князья – как великие, так и удельные, – строго охраняли свою внутри-удельную независимость и автономию, обязуясь в докончаниях «оудела твоего… блюсти, в не обидети, ни вступатися…»[241], а самостоятельность в военных делах входила в сферу княжеской юрисдикции, в которую никто другой не имел права «вступатися». Да, по договору князь обязывался «всести на конь» на общего недруга и выставить в поход свою рать вместе с ратью «брата старейшего». Однако она, возглавляемая или самим князем, или его воеводами, действовала вполне автономно, образуя собственный «полк» на марше или «баталию» на поле боя, лишь подчиняясь выработанному на общем совете перед походом и битвой «уряжению» «полков».