Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Единственная с нашей стороны поправка к этому состоит в том, что по мере того, как падает роль «земского» ополчения, которое «рекрутировалось» княжеской (или иной – как в случае с Новгородом или Псковом) властью с «сох» и «дворов» (правда, здесь стоит отметить еще раз, что, судя по всему, в этой «посошной» рати служили, как правило, «младшие сыны» – всякого рода вольница, «казаки», захребетники и прочие тому подобные люди, профессионально или полупрофессионально занимавшиеся военным делом, а не все боеспособные), возрастает роль мелких и средних вотчинников, не входивших в состав княжеского двора, но обязанных князю (или княжескому боярину) службой[242]. Они формировали собственные «городовые» «полки», которые выступали в поход под предводительством княжеских воевод («а коли ми постали своихъ воеводъ ис которыхъ городовъ. И твои бояре поедутъ с твоимъ воеводою, а твои воевода с моимъ воеводою вместе…»[243]). Эти последние, в отличие от княжеских, состоявших из людей его двора, носили территориальный характер и формировались из проживавших на территории уезда или волости служилых людей и их слуг. Примером таких «полков» могут служить выставленные зимой 1445 г. на Суходрови против литовцев «полки» можайский, верейский серпуховской, а летом того же года в сражении под Суздалем с татарами – владимирский «полк» воеводы Алексея Игнатьевича, насчитывавший около 500 бойцов[244].

Делились ли эти «полки»-«баталии» княжеские («дворовые» – Псковская летопись о дворе князя Александра Чарторыйского в 1461 г.: «А двора его кованои рати боевых людеи 300 человек, опричь кошовых»[245]) и «городовые» на более мелкие тактические единицы – доподлинно нам об этом неизвестно (хотя логичным было бы предположить, что наименьшей боевой единицей был боярин/«слуга» со своими послужильцами). Более или менее «правильная» десятичная организация «полков» из сохранившихся до наших дней летописей и документов не просматривается. Встречающиеся в летописях и актах упоминания о децимальной организации в посадах и землях, о «тысячах», «сотнях», сотских, пятидесятских и десятских если и имеет отношение к структуре войска, то самое опосредованное. В том виде, в каком она существовала в XIV–XV вв., она выполняла в первую очередь административные и фискальные функции в пользу князя.

Но как же, может возникнуть вопрос у знатоков средневековой русской книжности, ведь еще в 1380 г. на Куликовом поле русские полки выстроены и поименованы по «классической», привычной нам схеме. Тут и Государев «великий» полк, и полк Правой руки, и полк Левой руки, и Передовой, и даже несколько Сторожевых, не говоря уже о «западном» (который засадный)![246] Однако все эти подробности относительно структуры и организации полевого войска известны нам из источников, по времени отстоящих от Куликовской битвы на сто и даже более лет. Аутентичность этих сведений внушает определенные сомнения, особенно когда рассказ об «уряжении полков» сопровождается фразой «уставиша плъци по достоанию, елико где кому подобает стояти»[247], то есть полки занимали место в боевой линии по их «достоянию» (это слово можно перевести как «достоинство» или, исходя из контекста, «старшинство»). А это четко выдает позднее происхождение источника – никак не раньше конца XV в., а то и 1-й половины следующего столетия![248] Именно тогда в военный обиход постепенно входят «титульные» наименования полков, окончательно закрепившиеся в разрядной документации во 2-й половине XVI в.

Попробуем отследить путь, который прошло это новое деление полевой рати на «титульные» «полки». Начнем с описания похода Ивана III на Новгород в 1477–1478 гг. При чтении летописной повести об этой военной экспедиции не оставляет впечатление, что неизвестный русский книжник, составлявший летопись, использовал некую документацию из великокняжеского архива. Ю. Г. Алексеев именует текст, взятый летописцем за основу при составлении своей повести, «походным дневником»[249], и для удобства мы будем дальше использовать это наименование.

«Походный дневник» 1478 г., ведомый великокняжеским дьяком (Василием Долматовым?) и его подьячими, сообщает нам, что великий князь разделил свою рать на 8 походных колонн (не «полки») разной численности (очевидно, сделано это было для удобства снабжения многочисленного войска). Составлены эти колонны были из дворов великого князя, его братьев, служилых князей и татарского царевича Данияра, а также территориальных «полков», выставляемых служилыми «корпорациями»-«городами»[250].