Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Такого воинства было достаточно для внутрикняжеских разборок, однако вскоре, с изменением как внутри-, так и внешнеполитической ситуации, оно стало все меньше и меньше удовлетворять требованиям времени. Похоже, что своего рода «триггером» для запуска перемен и в структуре, и в вооружении, и, само собой, в тактике русского войска стали события 2-й четверти XV в., когда, с одной стороны, ускорились процессы дезинтеграции Золотой Орды, а с другой – в самой Москве вспыхнула ожесточенная усобица, «война из-за золотого пояса», между Василием II, с одной стороны, и с другой – его дядей Юрием и его сыновьями Юрьевичами. «Время Шемякиной (Дмитрий Шемяка, сын Юрия Дмитровского, главный противник Василия Темного. – В. П.) были раздольем для «удалых воевод»… Города тогда брали «изгоном», – писал отечественный историк А. А. Зимин, – а «многие люди от двора» охотно приставали к мужественным военачальникам. Тогда возможно было совершить, казалось бы, невероятное – «выкрасть» из ордынского полона великого князя или с отрядом в 90–100 человек захватить столицу великого княжества»[306]. Набеги, стремительные рейды и стычки немногочисленных отрядов составляли канву военной истории как самой смуты, так и беспокойной обстановки на русско-литовском и русско-татарском фронтирах, где отряды местных warlord’ов, легкие на подъем, не давали спуску своим соседям по ту сторону рубежа, совершая «наезды» за «животами» и пленниками. Больших сражений было немного, да и можно ли назвать большой, к примеру, упоминавшуюся прежде битву под Суздалем летом 1445 г. между Василием II и татарскими «царевичами» Махмудом и Якубом, где с русской стороны участвовали 1,5 тыс. всадников, а с татарской – 3,5 (да и то 2 тыс. из них были наемниками с Северного Кавказа (или нет? Под летописными «черкасами» могли скрываться и татарские «казаки» из степей нижнего Поднепровья и близлежащих регионов), незадолго до этого прибывшими к отцу «царевичей» Улу-Мухаммеду)? Ценность пехоты в такого рода «малой» войне была минимальна, а вот легкой конницы, более дешевой и подвижной, чем тяжелая и даже «универсальная», – напротив, только возрастала.

Подвижки, наметившиеся во время усобицы, получили дальнейшее развитие и закрепление при Иване III. Главным противником для молодого Русского государства с 80-х гг. XV в. становится Великое княжество Литовское, в противостоянии с которым постепенно складывается характерный «восточный», «ориентализированный» комплекс вооружения русского воина (конного прежде всего, засвидетельствованный тем же С. Герберштейном, с одной стороны, а с другой стороны – русскими актовыми материалами, теми же духовными грамотами 1-й половины XVI в.) и соответствующая ему полевая тактика. Успешный процесс собирания русских земель под властью великого московского князя и достигнутая при нем военная централизация (которая, подчеркнем, наступила существенно раньше, нежели централизация политическая) предоставили в его распоряжение намного большие, чем прежде, материальные, людские и финансовые ресурсы, что, в свою очередь, позволило перейти к более агрессивной и масштабной внешней политике. Как следствие, на смену кратковременным, с небольшим пространственным размахом, кампаниям пришли многомесячные походы «за тридевять земель», конечная цель которых была отдалена от исходной точки на сотни и сотни верст.