Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в.

Агрессивная, экспансионистская внешняя политика требовала неустанного наращивания военного потенциала. Однако аграрная в своей основе экономика, неразвитая инфраструктура, ограниченность материальных, финансовых и людских ресурсов Русского государства накладывали серьезные ограничения на него (как будто это утверждение противоречит словам парой строк выше, однако никакого парадокса тут нет – Иван III и его преемники действительно были богаче, чем тот же Василий II или Дмитрий Иванович, имея возможность использовать ресурсы всей Русской земли, а не только своего удела). Выход был найден на пути развития поместной системы и постепенного, «ползучего» переоснащения основной массы конницы на «ориентальный» комплекс вооружения (осторожно предположим, что он, считая сюда же и стоимость боевого коня, стоил дешевле, нежели сформировавшийся к этому времени на Западе комплекс полного рыцарского вооружения) и постепенного ее переобучения на соответствующую «стрелковую» «ориентальную» тактику, в которой дистанционный «лучный бой» безусловно доминировал над ближним, контактным «мечным сечением» и «копейным ломлением». Впрочем, новая специализация отнюдь не исключала сохранения немногочисленных, но хорошо подготовленных и вооруженных «универсальных» всадников – элиты служилых «дворов» великого князя, его братьи и провинциальных служилых с «городов», сохранявших способность к ближнему бою. На «ориентализацию», очевидно, оказал свое влияние и процесс переоснащения русской конницы степными конями, массовые поставки которых на русский рынок с конца XV в. наладили те же ногаи, и сокращение оружейного экспорта с Запада с одновременным ростом экспорта оружия и доспехов с Востока, и технологическая невозможность быстро освоить более или менее массовое производство в русских условиях сплошного «белого» доспеха.

Пройдя успешную апробацию в войнах конца XV – 1-й трети XVI в., новая военная традиция получила свое окончательное оформление в ходе военных «реформ» Ивана Грозного в середине XVI в. и длинной череды войн с татарами, литовцами и шведами в 1545–1583 гг. Эта «ориентализированная» традиция (и тактика) была доведена до совершенства в соответствии с требованиями военной, «пороховой» революции. В состав государева войска, остававшегося по преимуществу конным, как обязательный, непременный элемент были включены пехота (как регулярная стрелецкая, так и наемная, набираемая от случая к случаю из всякого рода вольницы), оснащенная огнестрельным оружием, и «наряд» (полевая и осадная артиллерия). Естественным образом, внесены были перемены и в тактику – как полевую, так и осадную (которая была доведена до высокой степени совершенства). Соблазнительно было бы полагать, что московские военные практики, создавая такую военную машину, руководствовались османскими образцами, однако, прикинув все за и против, мы все же склоняемся к тому, что если османское влияние, как говорится, и имело место быть, но только в опосредованном виде, через Крым.

А теперь вспомним, какую характеристику действиям конных по преимуществу армий давал знаменитый прусский военный теоретик, участник Наполеоновских войн К. фон Клаузевиц. Он писал, что «кавалерия есть оружие движения и крупных решительных действий; поэтому увеличение ее состава сверх обычной нормы важно при весьма обширных пространствах, широкой маневренности и при наличии намерения нанести решительные удары… При весьма многочисленной кавалерии мы будем искать широкого простора равнин и любить размах крупных движений. Находясь на значительном расстоянии от неприятеля, мы будем пользоваться большим покоем и удобствами, но не будем давать ему возможности пользоваться ими. Мы будем предпринимать отважные обходы и вообще смелые движения, ибо мы хозяева пространства. Поскольку диверсии и набеги могут быть действительными вспомогательными средствами войны, мы будем иметь возможность легко их применять…». При этом «война получит разнообразный, – продолжал свою мысль прусский военный теоретик, – оживленный, замысловатый характер…», но, по его мнению, «крупные события будут разменены на мелкую монету (выделено нами. – В. П.)…»[307].