Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

Мне удалось склонить афганское военное начальство отодвинуть свои передовые посты к Уруш-Душану, и приказания по этому предмету будут сегодня отправлены к начальнику передового афганского поста, причем ему будет вменено в обязанность не высылать даже разъездов далее означенной местности.

При всем том, считаю долгом предупредить Вас, что я нахожусь в невозможности побуждать Афганцев к дальнейшим уступкам или же долее их сдерживать, а вместе с тем и заявить Вам, что, в случае наступательных движений русских разъездов или войск за Аймак-Джары, неминуемо произойдет столкновение.

В заключение имею честь уведомить Вас, что в посланной в Лондон телеграмме я указал на серьезный кризис, вызванный Вашими замыслами, и что, во всяком случае, я надеюсь, что Вы не решитесь вступить на путь, который, помимо столкновений между Россией и Афганистаном, мог бы вызвать и разрыв между находящимися ныне в дружественных отношениях Россией и Англией.

Имею честь и пр. П. Лемсден»[255].

А вот ответ подполковника Алиханова, который к этому времени был уже восстановлен в звании и назначен первым начальником Мервского округа Закаспийской области. Ответ простой и бесхитростный. Прямо вот читается между строк такое понятное и знакомое «ты зачем так дэрзко мне сказал, а?».

«От Подполковника Алиханова

Генералу Сэр Питер Лемсдену.

8 февраля 1885 г.

Глубокоуважаемый Генерал Лемсден, Комиссар Ее Величества Королевы великобританской.

Приветствуя Вас, сообщаю Вам, что письмо Ваше было получено мною. Ответ мой короток. Будете ли Вы довольны или нет, но мне приказано занять русскими войсками Даш-Кепри, и приказание это я выполню. Мы не желаем вражды, но, если другие начнут воевать с нами, то, с своей стороны, мы готовы к этому.

Я человек служивый, с политическими делами не знаком, и потому не имею ничего иного сообщить Вам.

Подполковник Алиханов, Начальник округов Мерва,

Серахса и Иолотан»[256].

Если все хотят войны, то она непременно случается. Хотя российское правительство дало клятвенную гарантию, что российские войска не станут атаковать оазис Панджшех — если афганцы не будут провоцировать — и даже запретило Комарову вести боевые действия. А расстояние между русскими на восточном берегу Кушки и афганцами на западном было чуть больше полутора километров. И что бы там ни решали в столицах, на месте все выглядело иначе.

13 марта Комаров предъявил командующему афганскими войсками ультиматум: отводите войска или выгоним силой. А тем временем отношения между англичанами и афганцами сильно обострились, причем афганцы даже стали угрожать англичанам. И Лэмсден с большей частью своей команды перебрался поближе к Герату, к персидской границе, чувствуя, что дело может кончиться плохо. Как писали в русском военном докладе, «его поспешное передвижение к персидской границе, форсированные переходы днем и ночью под проливными дождями и по невылазной грязи походили на поспешный и скрытный побег»[257].

18 марта 1885 года срок ультиматума истек. Афганцы не ушли. И даже не собирались. Более того, как потом писал сам Комаров, они все пять дней окружали его лагерь. Англичане позднее утверждали, что это русские окружали афганцев. А вот генерал Александр Гейнс описывал эти события так:

«Тут началась комедия, так дорого стоившая афганцам. Поощряемый английскими офицерами, особенно капитаном Устом, афганский генерал стал обращаться и с Комаровым и его отрядом с чисто азиатским высокомерием. Афганцы перешли на левый берег Кушки и двинулись навстречу Комарову. На флангах русской позиции и в тылу нашего отряда появились афганские отряды, которые охватывали нас и грозили подавить нас своею многочисленностью.

Тогда генерал Комаров решился дать хороший урок нахалам-афганцам и их учителям. Беспристрастие заставляет меня, однако, заметить, что решимость генерала Комарова, как она ни была необходима в данную минуту, подкреплялась, как мне кажется, тайными инструкциями главноначальствовавшего на Кавказе князя Дондукова. Так должно было быть непременно. И я это утверждаю, потому что знаю Дондукова и знаю также, что ему, по разъяснении дела, послано весьма резкое замечание.

Чтобы выбиться из сдавливающего его афганского кольца, генерал Комаров два раза требовал от афганского генерала, чтобы он убрал свои войска на правый берег Кушки. Получивши решительный отказ, генерал Комаров двинул весь отряд вперед, но был встречен огнем и атакой афганской кавалерии»[258].