Война Империй. Книга вторая. Большая Игра

Когда русские пошли вперед, при этом не произведя ни единого выстрела, у афганцев не выдержали нервы. Они принялись стрелять, ранили лошадь одного из казаков. Русские стали стрелять в ответ и рассеяли всю конницу противника. Афганская пехота сражалась дольше. Но через несколько часов дрогнула и отступила, понеся потери в 600 человек. Потери войск Комарова составляли только 40 человек погибшими и ранеными. Командовавший тремя сотнями казаков и туркменскими добровольцами Алиханов гнал отступавших, точнее убегавших, врагов несколько километров. В телеграмме начальству Комаров доложил:

«Нахальство Афганцев вынудило меня, для поддержания чести и достоинства России, атаковать 18-го марта сильно укрепленные позиции их на обоих берегах реки Кушка. Полная победа еще раз покрыла славою войска Государя Императора в Средней Азии.

Афганский отряд регулярных войск, силою в 4000 человек, при 8-ми орудиях, разбит и рассеян, потеряв до 500 ч. убитыми, всю артиллерию, два знамени, весь лагерь, обоз и запасы. Английские офицеры, руководившие действиями Афганцев, но не принимавшие участия в бою, просили нашего покровительства; к сожалению, посланный мною конвой не догнал их; они были увезены в Баля-Мургаб бежавшею афганскою кавалериею. Афганцы сражались храбро, энергично и упорно; оставшиеся в крытых траншеях даже по окончании боя не сдавались; все начальники их ранены или убиты. Хладнокровие, порядок и храбрость, выказанные войсками в бою, выше всякой похвалы; милиция Мервского округа, вооруженная одними саблями, геройски сражалась рядом с казаками в первой линии; по окончании боя я перешел на левый берег Кушка; сегодня ко мне явится депутация от пендждинских Сарыков, ищущих покровительства России»[259].

Уже потом, когда начался разбор полетов на высшем уровне, когда дипломаты обеих сторон делали все для того, чтобы не случилось большой войны, генерал Комаров отсылал издевательские докладные в духе «а мы что, мы ничего, они сами начали, сами виноваты», зная, что читать их будут и в Лондоне тоже. Говоря современным языком, он троллил англичан.

«От Генерал-Лейтенанта Комарова Генерал-Адъютанту Обручеву.

Серахс, 6-го апреля 1885 г.

Телеграмма, запрещавшая занятие Пенджэ, получена мною 11-го марта; командуя лично передовым отрядом, я не объявлял в общее сведение. Подполковник Закржевский, с моего разрешения, разговаривал, переписывался с английскими офицерами совершенно частно. Я не признал за ними права вести официальные переговоры и с своими требованиями обращался непосредственно к Командующему афганским отрядом. Подполковник Алиханов с одною сотнею Туркмен ездил по направлению к Мор-Кала по нашему берегу; пробраться в Пенджэ не имел даже в виду; днем идти с сотнею, вооруженною одними саблями, в тыл четырехтысячного отряда не мыслимо. На высоту правого берега Мургаба ходила только одна рота; она даже не поравнялась с нашими постами левого берега; когда Афганцы начали наступление, то она, согласно данного приказания, вернулась в лагерь. При постоянных передвижениях, на сотни верст, я лишен возможности аккуратно представлять периодические донесения, но о всем, заслуживающем внимания, доношу по возможности. Необыкновенные разливы рек и каналов прервали сообщения, переправы возможны лишь для искусных пловцов. Нового нет ничего.

Генерал-Лейтенант Комаров»[260].

С английскими офицерами, которые были инструкторами у афганцев, и правда вышла ситуация трагикомичная. Когда афганцы побежали, их советники поняли, что свою злость за поражение солдаты будут вымещать на них — и могут попросту убить. Они попросили помощи у Комарова. Он великодушно согласился их принять, но не успел. Они просто бежали. Глава русского МИД Гирс описал это в телеграмме послу в Лондоне Егору Егоровичу Стаалю. Собственно, эту версию Стааль должен был озвучить Форин Офису. Вчитайтесь. Каждая строчка язвительна донельзя.

«От Статс-Секретаря Гирса

Тайному Советнику Стаалю.

С.-Петербург, 28-го марта 1885 г.

Войска наши атаковали позиции Афганцев лишь вследствие вызывающих, неприязненных действий со стороны последних. Нанеся Афганцам поражение, Генерал Комаров возвратился на левый берег Кушка. Английские офицеры, руководившие действиями Афганцев, но не принимавшие участия в бою, нашлись вынужденными, вследствие поражения, просить Генерала Комарова о покровительстве; но, так как они увлечены были в бегстве, то посланный на помощь им русский отряд не мог догнать их. Об обстоятельствах этих я сообщил Сэр Э. Торнтону.

Гирс»[261].