Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Несмотря на это незапланированное территориальное приобретение, угнетение населения южных земель после 1667 года только усилилось. Русское государство явно ожидало возобновления вооруженного конфликта. Хотя после Тринадцатилетней войны иностранный офицерский корпус был частично распущен [Hellie 1972: 191], южные военно-административные округа – Белгородский и Севский разряды – по-прежнему находились в состоянии полной боевой готовности, и численный состав находившихся там полков (вместе с офицерами) был таким же, как и во время войны158. После Андрусовского перемирия повинности, возложенные на сравнительно бедных служилых людей Юга с их небольшими земельными уделами, не только не вернулись к довоенным нормам, но стали еще более обременительными. Чиновники из военных ведомств выжимали из них все соки. Если в семье были трое взрослых мужчин, годных к несению военной службы, призывались все трое: самый умелый в воинском деле получал назначение в действующую армию, а из двоих оставшихся один обрабатывал семейный надел, а второй служил в местном гарнизоне. Во внутренних областях Русского государства, которые уже почти двадцать лет не страдали от татарских набегов, было резко сокращено количество людей, состоявших на гарнизонной службе; прежняя численность сохранилась только в крепостях, непосредственно входивших в Белгородскую засечную черту. Правительство вновь стало использовать старые экономические и административные приемы: например, из холостых мелких землевладельцев создавались артели служилых людей [Иванов 1903: 409 и далее]. На плечи этих полувоенных-полукрестьян была возложена не только воинская повинность: также они были обязаны выплачивать зерном постоянно увеличивающиеся подати. Готовясь к войне с Турцией, царское правительство пыталось завоевать преданность донских казаков, постоянно отправляя на Дон из Воронежа суда с зерном. Денежного жалованья, получаемого гарнизонами Киева и крепостей на левом берегу Днепра, никак не хватало на то, чтобы по рыночным ценам покупать продовольствие в опустошенных войной землях, где местное население относилось к русским все хуже и хуже. Поэтому снабжение Киева тоже осуществлялось с русского Юга [Бобровский 1885: 117; Stevens 1995: 67–68]159. Служилым людям (и администрации южных разрядов) стало очень трудно справляться со всеми этими многочисленными обязанностями, выполнения которых требовало от них правительство в Кремле.

Потребности в людской силе и экономическое угнетение вскоре вызвали ответную реакцию со стороны населения. В Москву посыпались жалобы на то, что из-за новых норм набора на службу и требований на Юге не хватает людей как для обработки земли, так и для службы в крепостях. Солдаты гарнизонов в Киеве и Левобережной Украине, которым годами не посылали замену, роптали или попросту дезертировали. Хотя подготовка к новой войне тяжким бременем легла не только на Юг, именно там население страдало больше всего. Поскольку царское правительство почти ничего не сделало, чтобы облегчить участь этих регионов с наиболее развитой военной инфраструктурой160, местные жители, в конце концов, решили взять дело в свои руки.

Другие маршруты русской экспансии

Русское государство осуществляло военную экспансию не только на запад, но и в причерноморские степи. Стратегия строительства цепочек крепостей на границе со степью доказала свою эффективность, и Белгородская черта была продлена далее на восток от Тамбова до Волги, в результате чего казанские земли были защищены от набегов из Нижнего Подонья. Однако во всех остальных случаях военная экспансия на восток принимала другие формы.