Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Все эти нововведения привели к децентрализации русской военной бюрократии. Благодаря этому местные власти могли более оперативно реагировать на различные внутренние угрозы – такие, например, как восстание Булавина в 1707–1708 годах – и напрямую заниматься комплектованием и снабжением подразделений действующей армии. При этом снизилось количество злоупотреблений, и деятельность чиновников стала более прозрачной и, как следствие, эффективной. Главным минусом децентрализации стало то, что теперь столичные военные ведомства хуже могли контролировать ситуацию в регионах и координировать действия камериров и земских комиссаров в различных губерниях. Губернаторы подчинялись только самому царю и впоследствии Правительствующему Сенату, учрежденному Петром I в 1711 году, когда царь в очередной раз отбыл в расположение действующей армии; именно губернаторы были основным связующим звеном между русской провинцией и ее административным центром. Однако в 1711 году Сенат еще не был постоянно функционирующим и окончательно сформировавшимся органом государственной власти285.

Впрочем, в одном отношении Областная реформа Петра I сильно отличалась от прежних преобразований такого рода. Сама по себе военная и фискальная децентрализация бюрократического аппарата, целью которой было комплектование и содержание вооруженных сил Русского государства, не была чем-то революционно новым и необычным [Brown 1992]. Однако создание губерний существенным образом изменило политическую ситуацию внутри России. Среди новых губернаторов, назначенных Петром, были не только люди из ближайшего окружения царя (его родственники, друзья и фавориты, такие как А. Д. Меншиков), но и представители аристократических русских семей, причем в куда большем количестве, чем прежде. В совсем еще недавнем прошлом эти отпрыски знатных родов автоматически попадали в политическую элиту империи через высший совет Русского государства – Боярскую думу. В конце XVII века, в зависимости от положения дел при дворе, они могли получить место воеводы, стать начальником одного из приказов или занять какую-нибудь другую высокую должность. Люди, принадлежавшие к высшим сословиям Русского государства, как правило, были хорошо знакомы с культурой Европы и Османской империи и были в курсе последних военных и политических событий. Поэтому реформы Петра – по крайней мере некоторые – не вызывали у них немедленного отторжения. Однако Петр, отрезав Боярскую думу от всех процессов, связанных с управлением государством, казалось, поставил крест на политических амбициях русской аристократии. Конечно, в ближнем кругу Петра с самых первых лет его правления были представители древних русских родов. Однако, как правило, высшие должности доставались только тем из них, кто проявил себя на военной службе и доказал свою личную преданность монарху; можно сказать, что Петр позволял боярам служить ему исключительно на его условиях. Назначая с 1709 года губернаторами членов аристократических семей, Петр не только увеличил число своих потенциальных сторонников при дворе. Поскольку теперь обязанности по управлению страной были распределены на большее количество людей, ближайшие сподвижники Петра смогли, наконец, частично избавиться от лежавшего на их плечах административного бремени286.

Схожие процессы институционализации происходили и в русском дипломатическом корпусе, переживавшем возрождение и трансформацию. Петр не только сделал Россию одной из ведущих мировых держав, но и заложил основы дипломатического протокола и этикета. Прием иностранных послов при русском дворе вновь обставлялся особым церемониалом. Само Русское государство все чаще стало отправлять за границу наделенных официальными полномочиями посланников: в последние годы царствования Петра I в Европе служили 23 русских дипломата – это были люди опытные и зачастую из аристократических семей; некоторым из них удалось создать на местах настоящую сеть из шпионов и тайных информаторов. То время, когда все дипломатические дела Российской империи вел лично царь Петр при помощи своего фаворита Ф. А. Головина и его секретаря П. П. Шафирова, кануло в прошлое, и координацией военных и дипломатических усилий Русского государства, которые в итоге принесли Петру победу в Северной войне, теперь занимались особые канцелярии. Теперь за дипломатической деятельностью русской империи стояли не только сам Петр и его ближайшее окружение, но и большой, строго регламентированный бюрократический аппарат. В этот процесс было вовлечено множество людей, значительная часть которых происходила из старых аристократических семей [Bushkovich 2001: 215; Hughes 2002: 61]287. Все это увеличивало шансы на то, что созданные Петром институты власти продолжат функционировать даже после того, как разожмется железная хватка, в которой он держал Русское государство. Раньше Петр не искал поддержки бояр, но теперь хоть часть политической элиты России оказалась встроенной в государственный аппарат империи.

Прутское фиаско