Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Распад Шведской империи был временно отложен благодаря возвращению домой Карла XII после пятилетнего отсутствия (1714). Поначалу международная ситуация благоприятствовала шведам. Великобритания вновь была готова если не вступить в войну на стороне Швеции, то поддержать ее в противостоянии с Россией. Английский король Георг I, как и прусский монарх, был недоволен тем, что Россия агрессивно расширяла сферу своих интересов на Балтике – особую тревогу Англии и Пруссии вызвали брак племянницы Петра I Анны с герцогом Курляндским и переговоры русского царя с герцогом Мекленбургским. Эти факторы практически перевесили неприязнь Георга к Швеции, которая активно поддерживала якобитов. Если говорить о Речи Посполитой, то не только политические враги Августа II были недовольны вмешательством России в польские дела, но и он сам опасался русского вторжения и был обеспокоен все более тесным сотрудничеством между Русским государством и Пруссией. Швеция вела умелую дипломатическую игру, проводя одновременно переговоры с Россией и Англией; в то же время Карл XII нанес еще один отвлекающий удар по Норвегии.

Смерть Карла от шальной пули во время осады Фредрикстена (1718) не улучшила, а, скорее, осложнила ситуацию для Петра. В 1719 году в переговорах приняла участие выступившая защитницей шведских интересов Франция, в Балтийское море вошла английская эскадра, а все прежние союзники России перестали ее поддерживать. Швеции удалось заключить сепаратные мирные соглашения со всеми остальными участниками Северного союза. Новые шведские монархи – королева Ульрика Элеонора и ее супруг Фредрик I Гессенский – по условиям Стокгольмского договора (январь 1720 года) охотно уступили Пруссии бывшие шведские владения в Померании. Дания, не способная нанести Швеции долгосрочный военный ущерб, в июне того же 1720 года заключила со Швецией Фредриксборгский договор, отказавшись от большей части своих территориальных притязаний. Все это время шведское правительство надеялось на то, что другие европейские державы, опасаясь роста военной мощи России, настоят на возвращении Швеции утраченных балтийских провинций. Однако в итоге озабоченность Франции и Англии своими внутренними делами и начавшиеся рейды русского флота на шведское побережье положили конец этим чаяниям. 30 августа 1721 года Россия и Швеция подписали Ништадтский мирный договор, по которому Петр получил Эстляндию, Лифляндию, часть Карелии с Кексгольмом, Ингерманландию, но вернул шведам бо́льшую часть Финляндии.

Северная война была окончена. В Санкт-Петербурге, Москве и других русских городах прошли праздничные торжества. Петр принял титул императора Всероссийского. Война затянулась – как из-за вмешательства иностранных держав, обеспокоенных изменением баланса сил в этом регионе Европы, так и из-за упорства небольшого шведского государства, которое крайне эффективно использовало свои людские и материальные ресурсы. Поражение в Северной войне вскоре вызвало значительные перемены в политическом устройстве Швеции, однако экономический урон, понесенный ею в результате этого долгого военного конфликта, был куда менее существенным, чем можно было ожидать [Kirby 1990: 318; Hatton 1969: 516–518].

На последнем этапе Северной войны важную роль в успехах русского оружия сыграл Балтийский флот. При создании своего первого флота, использовавшегося в осаде Азова, Петр I столкнулся с огромными трудностями. Прежде всего, в России попросту не было ни традиций мореплавания, ни людей, испытывающих интерес к флотской службе. Все это привело к тому, что при строительстве Азовской флотилии было допущено множество ошибок, о которых в своих воспоминаниях столь язвительно писал Дж. Перри [Perry 1716: 11; Перри 2012]. Кроме того, Петр испытывал нехватку необходимых для строительства кораблей материалов, в частности, выдержанной древесины; также ему было сложно найти корабельных мастеров и изыскать новые источники дохода для того, чтобы все это оплатить. Историками было отмечено, что при всей той гордости, которую Петр I испытывал за свою Азовскую флотилию, ключевую роль во взятии Азова сыграли легкие казачьи струги [Longworth 1982: 456–457; Herd 2001: 39].