Войны за становление Российского государства. 1460–1730

После уничтожения в 1711 году южного флота Петр стал особое внимание уделять своему новому детищу – Балтийскому флоту. Начатое на Ладоге и в Санкт-Петербурге строительство судов продолжилось на берегах Балтики. Проблему с отсутствием в России моряков частично удалось решить за счет набора на флотскую службу людей из областей, живших поблизости от Балтийского моря; впоследствии стали проводиться регулярные рекрутские наборы по всей стране. Русских морских офицеров было немного, и они часто оказывались во флоте не по своей воле, однако огромную роль в становлении Балтийского флота сыграли англичане – офицеры, корабельные мастера, инженеры и военные советники302. Все вопросы, касавшиеся устройства Балтийского флота – офицерский корпус, строительство и снаряжение кораблей и прочее, – решались при постоянном участии Петра I, который уделял этому огромное внимание. Пожалуй, самое удивительное в истории Балтийского флота – это то, как быстро он возник, притом что Балтика входила в сферу торговых и дипломатических интересов двух крупнейших морских государств того времени – Англии и Нидерландов. Рост русского флота был феноменальным. Начав с нескольких судов, Россия за 15 лет к 1720 году располагала более чем 30 линейными кораблями, 5 фрегатами и огромным количеством мелких парусных судов – больше, чем у Швеции и Дании, вместе взятых. Улучшилось все: снабжение, боеспособность, военное кораблестроение; несомненно, это было грандиозным достижением России и самого Петра. В 1720 году был издан первый в истории Русского государства Морской устав [Бескровный 1958: 49–50]303.

Петр умело и эффективно использовал морской флот для поддержки сухопутных операций. Южная флотилия участвовала во взятии Азова и подавлении восстания Булавина. Во время действий на Балтике русский гребной флот оказал неоценимую помощь полевым войскам в качестве вспомогательной силы – так же, как иррегулярные кавалерийские части в ходе ранних кампаний Северной войны. Под прикрытием больших линейных кораблей галеры в 1712–1713 годах неоднократно высаживали десант на финское побережье; эти рейды вынудили шведов оставить Гельсингфорс, а затем и Або. Схожие задачи галерный флот выполнял и в последние годы войны во время вторжения собственно в саму Швецию (1719–1721)304.

Однако непосредственно в морских сражениях русский флот участвовал редко. Петр I чрезвычайно гордился победой в Гангутской битве (1714) – одном из таких немногочисленных сражений. Когда шведы попытались заблокировать двигавшийся вдоль побережья русский флот, их эскадра попала в штиль и была окружена русскими галерами, которые по приказу Петра были волоком переправлены через мыс Гангут. В целом же морские сражения, такие как Эзельское (1719) и Гангутское, были редкостью, и при всех заслугах Балтийского флота за все время Северной войны русским удалось захватить лишь один линейный шведский корабль.

Союзники и противники Петра, как и он сам, прекрасно понимали, какую важную роль сыграл русский флот в успехах России на Балтике, особенно после 1713 года. Петр хвастался размером своего флота, а Англия запоздало сожалела о том, что так сильно способствовала его созданию. Тем не менее не вызывает удивления тот факт, что после смерти Петра с изменением военной и экономической ситуации русское правительство вскоре отказалось от строительства дорогостоящих линейных кораблей [Кротов 1988; Петрухинцев 2001: 213–214].

Хрупкое равновесие

За Областной реформой (1708–1710) и созданием Правительствующего Сената (1711) последовали и другие административные преобразования. В конечном итоге они привели к улучшению военно-бюрократической системы России. Однако поначалу, из-за прежних непоследовательных действий Петра, ситуация стала еще более сложной.