Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Некоторые из этих беглецов обосновались в лесостепи, и Русское государство быстро начало извлекать выгоду из их присутствия. После того как в 1591 году крымское войско дошло до стен Москвы, Годунов укрепил и расширил засечную черту, возведенную при Иване Грозном, и построил шесть новых крепостей на южных рубежах Русского государства, чтобы защитить население степного приграничья от новых набегов95. В этих городках были поставлены гарнизоны, состоящие из набранных в центральных областях Руси служилых людей «по призыву» – в основном стрельцов. Некоторые из новых переселенцев охотно шли на службу царю в обмен на хоть какую-то поддержку и защиту со стороны государства, становясь кем-то вроде «городовых казаков». Правительство, когда имело такую возможность, выплачивало этим людям жалованье, одаривало их земельными наделами, строило новые укрепления для их защиты, время от времени снабжало их едой, вооружением и амуницией, а в экстренных случаях даже высылало в поддержку им войска. Поощряя военную колонизацию и сельскохозяйственную экспансию, Москва пыталась вернуть своих беглых граждан в лоно империи и обратить их пассионарность себе во благо. В некоторых случаях эта политика оказывалась успешной, однако не менее часто она вызывала отторжение со стороны переселенцев. Тем не менее ни одна другая держава, граничащая с Северным Причерноморьем, не предпринимала столь последовательных и финансируемых из государственной казны усилий по освоению этих территорий [Загоровский 1969: 23–25]96. Наличие этих крепостей существенно ускорило продвижение Русского государства далее на юг.

Другие беженцы из центральных областей Русского государства изо всех сил пытались оказаться вне пределов досягаемости со стороны Москвы. Вольные люди, пастухи и торговцы жили на окраине степи; среди них были представители самых разных народов – калмыки, чуваши, черемисы и ногайцы, – а также многоэтничные казачьи общины, которые принимали к себе некоторых беглецов. Жизнь казачьих общин часто преподносится в романтическом свете, как вольная, демократичная и «рыцарская»97; вместе с тем она была нестабильной и полной опасностей. Самыми крупными и политически влиятельными из этих общин были донские казаки на юго-востоке русских земель и запорожские казаки на Днепре в южной Украине. На начало Смуты оба этих казачьих войска существовали уже не менее 100 лет. Другие небольшие общины, рассеянные по всей границе степи от владений Османской империи до восточного берега Дона, тоже занимались набегами. Согласно официальной истории казачества, вся деятельность этих вольных общин была направлена исключительно против турок и крымских татар; на самом деле в своих грабежах и пиратстве они не всегда были так избирательны.

В XVI столетии казаки стали играть еще более важную роль в освоении степи. Казаки были всегда готовы вступить в бой и, что было редкостью в условиях степи, имели доступ к огнестрельному оружию, поэтому Русское государство (а также Речь Посполитая) охотно использовало большие отряды казаков в качестве союзников или как вспомогательные войска. Небольшие группы этих вольных людей (или отдельные бойцы), желавшие перейти на оседлый образ жизни, становились городовыми казаками при южных крепостях. Однако полагаться на казаков было еще более рискованно, чем на переселенцев, живших севернее в лесостепи. Казачьи войска и городовые казаки хранили верность царю только до тех пор, пока тот оказывал им помощь и одарял их деньгами и товарами [Багалей 1886a: 94, 104–105; Чернов 1954: 88–89; Загоровский 1969: 54–64; Longworth 1970: 14 и далее]. Более того, казаки постоянно заявляли о своей независимости, и любые попытки центральной власти посягнуть на казачью вольницу довольно часто вызывали у них отпор. Особенно сильно казачество было недовольно посягательствами на свои свободы со стороны правительства Бориса Годунова.