Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Исследователи до сих пор продолжают спорить о причинах этих непрекращающихся военных конфликтов. Главенствующая точка зрения, истоки которой лежат еще в советской историографии, описывает происходившие тогда события в контексте социальной революции, объясняя эти войны реакцией народных масс на закрепощение или, что представляется более правдоподобным, недовольством казаков и других вольных людей все более жестким ограничением их свобод со стороны продолжающего свою активную экспансию Русского государства. Однако, хотя рост русской империи и связанное с этим введение новых повинностей для низших сословий, безусловно, создали предпосылки для народного возмущения, такие простые объяснения, сводящие все исключительно к социальным мотивам, не выдерживают проверку фактами. Почти все армии, участвовавшие в войнах Смутного времени, состояли из людей, принадлежавших к самым разным сословиям и экономическим стратам. Также важно отметить и географический аспект этого противостояния: гражданская война по большей части велась между югом и юго-западом Русского государства с одной стороны и севером и центром с другой. В одном исследовании высказана такая точка зрения, что перемены в политическом и военном устройстве Русского государства, которые и сами по себе настороженно воспринимались русским обществом, наложились на глубочайший экономический кризис, переживаемый Россией, и возникшую в связи с этим неопределенность в вопросе законности царской власти101.

Если говорить о военной стороне вопроса, то, безусловно, важнейшим фактором стала неспособность Русского государства удовлетворить запросы людей, состоявших на государевой службе, особенно в тех регионах империи, где бо́льшая часть населения не имела других источников дохода. Беспомощность правительства в этом вопросе подточила лояльность армии и ослабила и без того невеликую военную мощь государства. В ходе гражданской войны выяснилось, что у армии огромного бюрократического государства, как ни парадоксально, нет никакого превосходства над сплоченными, но лишенными какой-либо материальной поддержки антиправительственными силами.

Однако в начале конфликта дела обстояли иначе. Царь Борис (годы правления 1598–1605) был прекрасно осведомлен о деятельности, развернутой в 1604 году самозванцем, однако явно не придавал всему этому большого значения. Москва на удивление мало готовилась к предстоящей войне. Когда в конце года Лжедмитрий вторгся в юго-западную область Русского государства, численность его войска, состоявшего из польских наемников и казаков, составляла около 4000 человек. Объявивший себя истинным царевичем Дмитрий обладал красноречием и харизмой, в то время как последние действия Бориса Годунова вызывали массовое недовольство. В результате на сторону самозванца вскоре перешли немало местных людей, а некоторые близлежащие крепости сдались ему без единого выстрела. Однако даже несмотря на эту неожиданную и активную поддержку со стороны населения юго-западного края, немногочисленные правительственные войска, оставшиеся верными Борису, смогли одержать несколько побед. Так, небольшой, но хорошо оснащенный гарнизон Новгорода-Северского под командованием обученных офицеров смог отразить штурм крепости войском Лжедмитрия: у нападавших не было полевой артиллерии [Маssa 1982: 76–77; Масса 1937: 84–85; Скрынников 1988: 143, 147–148].

Силы Дмитрия продолжали расти, и Борис Годунов объявил сбор правительственных войск. Часть тех людей, на которых мог рассчитывать царь, несла военную службу в других местах – участвовала в походе на Кавказ или состояла в гарнизонах приграничных крепостей. Многие не откликнулись на царский призыв, так как были слишком бедны или испытывали враждебность по отношению к Борису из-за экспансионистской политики. Тем не менее в итоге царская рать, в которой были стрельцы, тринадцатитысячное поместное войско, боевые холопы, крестьянские рекруты и около 2500 европейских наемников, превосходила численностью армию Дмитрия [Скрынников 1988: 55–57; Dunning 2001: 150–156]102. Разрядный приказ до какой-то степени обеспечил снабжение этого войска. Ему все равно приходилось полагаться на фуражировку, однако, продвигаясь вглубь вражеской территории, войско все же не в такой степени зависело от доброй воли местного населения, как армия самозванца.