Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Очевидцы первых столкновений между войсками Годунова и Лжедмитрия на юго-западной окраине Русского государства в своих мемуарах все как один отмечают ключевую роль, сыгранную в этих боях обученными частями, имевшимися в распоряжении каждой из сторон. В первой стычке, состоявшейся у стен осажденного Новгорода-Северского, три отряда польской кавалерии напали на полк правой руки царской армии. Судя по всему, застигнутые врасплох правительственные силы не сумели оказать достойного сопротивления, а преданные самозванцу казаки сражались отважно и доблестно (стоит отметить, что казаки хранили верность Дмитрию до самого конца) [Bussow 1994: 423]. Вскоре после этого боя состоялась битва при Добрыничах, где польская конница вновь начала боевые действия, атаковав правительственный полк правой руки. Поначалу хорошо скоординированные действия поляков, казалось, склонили удачу на сторону Лжедмитрия. Однако в ключевой момент боя царская пехота открыла залповый огонь по основным силам армии самозванца, которые выдвинулись вперед, чтобы довершить разгром войск Бориса. Хорошо обученные стрелецкие полки вели массированный огонь из-за стен гуляй-города. Кроме того – видимо, по указанию капитана Маржерета, возглавлявшего отряд наемников, – остальные пехотные части стали вести массированный огонь по противнику, выстроившись в длинные шеренги; это стало первым примером использования русскими войсками линейного боевого порядка, который совсем незадолго до этого стал впервые применяться в Западной Европе. Армия Лжедмитрия пустилась в беспорядочное бегство. Важно отметить, что кавалеристы Маржерета сразу же начали преследовать бегущего противника; некоторые отряды поместного войска последовали их примеру. Правительственная армия одержала победу, и бо́льшая ее часть сразу же занялась мародерством на поле боя [Margaret 1983: 62–64; Маржерет 1913; Bussow 1994: 40; Чернов 1954: 84]. Войско Лжедмитрия было полностью деморализовано, лишившись не только победного духа, но и большей части пехоты и добытой ранее артиллерии.

Однако армия Бориса не сумела воспользоваться плодами этой победы. Преданные Лжедмитрию казаки и местные гарнизонные войска постепенно склонили удачу на сторону самозванца, поскольку правительственные войска, хоть и получали подкрепления с севера, вынуждены были действовать на вражеской территории. После того как в апреле царь Борис умер, оставив наследником своего сына Федора, люди из армии Годунова стали массово переходить на сторону Лжедмитрия. Хорошо обученная и вооруженная огнестрельным оружием пехота, так ярко проявившая себя в битве при Добрыничах, доказала свою ценность еще раз, когда несколько тысяч преданных царю Федору стрельцов задержали наступление обессиленной тридцатитысячной армии самозванца на Москву [Маssа 1982: 101–102; Масса 1937: 103–104]103. Тем не менее в июне 1605 года новый царь триумфально въехал в столицу Русского государства.

Военная и внутренняя политика Лжедмитрия I (годы правления 1605–1606) мало отличалась от курса, избранного Борисом Годуновым. Он так же ограничил право крестьян на выход и раздавал новые земли, пытаясь помочь разоренному мелкопоместному дворянству и заслужить его поддержку [Hellie 1972: 101]. Зная о происходящих в Европе военных преобразованиях, Лжедмитрий вкладывал много средств в литье пушек и живо интересовался последними новинками в области военного дела: так, по его поручению в Москве был начат перевод книги о тактике. Наконец, он усилил свою армию, наняв капитана Маржерета и его солдат, которые до последнего хранили верность Годуновым104. Другие планы, в том числе крестовый поход против ислама (а именно нападение на турецко-татарскую крепость Азов), так и не были реализованы. Царствование Лжедмитрия I резко оборвалось незадолго до годовщины его вступления на престол. В то время как Москва готовилась к его свадьбе с католичкой Мариной Мнишек, бояре, во главе которых стояли Шуйские и Голицыны, организовали заговор, в результате которого Лжедмитрий был убит, а царем стал Василий Шуйский. Почти сразу же среди последователей самозванца разошлись слухи о том, что Дмитрию вновь чудесным образом удалось избежать смерти от рук своих врагов [Маrgeret 1983: 75; Маржерет 1913]105.