Войны за становление Российского государства. 1460–1730

С завершением строительства Белгородской черты положение дел в этом регионе изменилось коренным образом. Татарам очень редко удавалось прорываться сквозь эту цепь укреплений, и даже когда такие попытки были успешными, урон, наносимый этими набегами, был минимальным. Обширные земли к северу от Белгородской засечной черты, защищенные от опустошительных набегов, в течение следующих десятилетий были быстро заселены. Кроме того, эта линия крепостей сдерживала не только татар и ногайцев, пытавшихся проникнуть внутрь Русского государства, но и беглых крестьян, стремившихся выбраться из него; вольной военной колонизации степи был положен конец. В 1640-х и 1650-х годах была построена Симбирская засечная черта, а в 1679–1680-х – Изюмская, в результате чего Москва полностью взяла под свой контроль процесс колонизации степи. Речь Посполитая придерживалась прежней стратегии защиты от татарских набегов, рассчитывая в первую очередь на действия своей армии, поэтому, в отличие от Русского государства, ее экспансия на юг была менее управляемой.

В плане фортификации строительство Белгородской засечной черты не сопровождалось какими-то революционными новшествами. Сами по себе укрепления были совершенно обычными:

сторожевые башни, обнесенные деревянным палисадом; между городками – полосы густого леса, земляные валы и стены, а в самых уязвимых местах – засеки и надолбы из заостренных бревен, препятствующие продвижению конницы. Русское правительство продолжало привлекать иностранных специалистов для реорганизации русской армии, и кое-какие фортификационные новшества, предложенные голландскими и французскими военными инженерами, все же были реализованы. Кроме того, более важную роль при защите больших крепостей стала играть артиллерия (особенно к 1670-м годам) [Stevens 1995: 172–173]. Однако все же здесь говорится о полезных усовершенствованиях, а не о принципиально новых конструктивных решениях.

А вот в плане организации и мобилизации имевшихся ресурсов после дорогостоящей и проигранной войны возведение Белгородской засечной черты стало проектом инновационным и совершенно исключительным. Строя новую линию укреплений в течение 18 лет в условиях непрекращающихся атак со стороны Крыма, Русское государство задействовало беспрецедентное количество денег, людей и ресурсов; это достижение, безусловно, по своим масштабам сравнимо с покорением Казанского ханства в предшествующем столетии. В 1638–1644 годах был даже создан Приказ городового дела, который руководил чрезвычайными мерами по укреплению южных границ Русского государства и строительству городов. Над возведением Белгородской засечной черты трудились много тысяч человек, а расходы на эти работы превысили 100 тысяч рублей. Все это требовало колоссальных денежных вливаний из казны. Поэтому после окончания Смоленской войны подати, взимаемые во многих русских землях, не сократились, а даже возросли. Что еще более важно, множество людей было переселено для возведения укреплений и защиты строителей на малонаселенном Юге. На примере строительства Белгородской засечной черты прекрасно видны первые итоги правления новой династии – не возвращение к Руси XVI века, а формирование могущественного военно-фискального государства.

Пожалуй, лучше всего иллюстрирует новые возможности Русского государства тот факт, что правительству удалось изыскать и организовать огромные людские ресурсы, необходимые для реализации этого амбициозного проекта. Для строительства и обороны каждого из 25 участков Белгородской засечной черты русские власти ежегодно собирали до 1100 помещиков и служилых людей «по прибору», а также ремесленников, крестьян, продовольствие и военные припасы – и все это делалось не в ущерб прочим военным проектам государства. Когда новые крепости были достроены, в каждой из них размещался гарнизон, численность которого была почти втрое больше обычного, так как земли вокруг были пока еще мало населены. Решалась эта задача различными способами, в частности, привлечением на городовую службу беглых крестьян, провинциальных стрельцов и казаков. Как и раньше, частично эти гарнизоны состояли из служилых людей «по прибору», которые получали в общинное владение землю по соседству; они находились на военной службе не постоянно и не участвовали в походах [Загоровский 1969: 26–28; 240–243]. Однако одних этих мер было недостаточно.