Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Однако этот процесс был не внезапным, а постепенным. На первом этапе Тринадцатилетней войны Русское государство все еще во многом полагалось на полки старого образца – поместную конницу, казаков и стрельцов. В начале боевых действий выросло число набранных в армию стрельцов: особенно много их было в гарнизонах крепостей на Юге и т. д. Также на военную службу было призвано большое количество казаков – они и так уже проживали в степном пограничье, и их содержание обходилось казне недорого. При этом, принадлежа к низкому сословию, они не так сильно задавались вопросом о том, соответствуют ли условия государственной службы их социальному положению. Около 20 000 казаков в ходе войны были определены в кавалерийские полки «нового строя» (рейтарские), в то время как остальная часть казачества – по большей части недавние выходцы из Украины, принесшие присягу русскому царю (так называемые черкасы), – служили в составе особого казачьего войска. В то же самое время число помещиков, годных к несению военной службы, все еще было достаточно велико, хотя из-за бедности и сословной гордости некоторые из них отказывались участвовать в дальних походах, использовать огнестрельное оружие и добровольно записываться в новые рейтарские полки. Тем не менее вплоть до 1660-х годов поместная конница все еще была количественно важной частью русской армии [Чернов 1954: 130–131, 166–167].

При этом еще в 1640-е годы Русское государство вновь стало активно нанимать на службу иностранных офицеров. Как и прежде, главными задачами, ставившимися перед «наемными иноземцами», были формирование полков «нового строя», обучение солдат и командование. Щедрое жалованье, предлагаемое Москвой, и окончание Тридцатилетней войны в Европе дали русским рекрутерам возможность выбора из большого числа кандидатов. Поскольку московские эмиссары перед наймом действительно экзаменовали желающих поступить на царскую службу, а командные должности в армии Русского государства не продавались и не переходили по наследству, офицерский корпус полков «нового строя» был, по русским стандартам, высокопрофессиональным и усиливался за счет притока новых людей, чьи военные знания и боевой опыт постоянно повышались за счет регулярного получения информации об «иноземных» идеях и обычаях ведения боевых действий на военных театрах Европы [Reger 1997]133.

Внедрение иностранных офицеров в состав русской армии тоже происходило постепенно. Русские в целом враждебно относились к неправославным иноземцам, живущим и работающим рядом с ними, поэтому царь Алексей не спешил с интеграцией наемных иноземцев в действующую армию; поначалу бо́льшая их часть жила в Немецкой слободе на окраине Москвы [Baron 1970: 1–17]134. Кроме того, Алексей Михайлович, хотя и призывал иностранных офицеров выдвигать новые идеи по улучшению устройства русской армии, просил их передавать все такие предложения лично ему, а не через головы вышестоящих воевод, которые могли бы зарубить эти инициативы на корню [Reger 1997: 159]. В 1652 году иностранные офицеры, не перешедшие в православие, были лишены права владеть землей, что сделало их еще более зависимыми от денежного и хлебного жалованья, получаемого из казны; также зачастую им приходилось укреплять свой авторитет в полках без какой-либо поддержки со стороны русских властей.

Несмотря на все эти трудности, с самого начала Тринадцатилетней войны польза, которую иностранные офицеры приносили русской армии, оказалась огромной. За счет муштры, личного примера и постоянного притока свежих идей они смогли продемонстрировать правительству царя Алексея преимущества новой военной организации и тактики. Эти наемники, прибывшие в Россию со всех концов света – от Шотландии до Османской империи, – вскоре стали играть важную роль не только в столице, но и в действующей армии, и в приграничных гарнизонах. Их присутствие было постоянным и длительным, особенно в южных крепостях. Кроме того, хотя во время Тринадцатилетней войны большинство высших командных должностей в полках «нового строя» по-прежнему занимали иноземцы, некоторые помещики, служившие в рейтарских полках, тоже со временем стали офицерами низшего звена.