Волосы. Иллюстрированная история

Последняя строчка этой песни самая интересная и самая дерзкая. В ней упомянуты трое известных исторических деятелей XVII века, оказавшие значительное влияние на более поздний политический радикализм и реформаторские движения в Великобритании, Франции и Америке[413]. Джон Мильтон (1608–1674) прославился не только своей поэзией, но и своими полемическими трудами, благодаря которым после своей смерти он был признан республиканцем и посмертно зачислен в лагерь вигов. Алджернон Сидней (1623–1683) также был отцом-основателем конституционной реформы. Его трактаты по политической теории и планы вооруженного сопротивления привели к его казни за измену, хотя его пережил его соратник Джон Хэмпден (крещ. 1653–1696). Эти трое борцов с привилегиями власть имущих были перечислены в этой песне как приверженцы коротких стрижек. На самом деле, в реальной жизни все они были длинноволосыми — по моде своего времени. Портреты Сиднея изображают его с характерной для аристократов прической: с густыми вьющимися волосами, ниспадающими по плечам (ил. 5.14). В конце жизни Хэмпдена описывали как «щеголя, который наряжается и пудрится», то есть он носил парадные, тщательно продуманные наряды и пользовался пудрой для волос[414]. В тексте песни об этом предпочли забыть, или, скорее, подчинили исторические факты более значимой истине. Короткая стрижка отделилась от реального облика и вместо этого стала эмблемой системы убеждений, которые на самом деле не имеют ничего общего с внешним видом. Таким образом, эти трое длинноволосых радикалов метафорически короткострижены, они включаются в поддельную, но вдохновляющую родословную, рекрутируются для битвы, которая ведется в том числе и посредством знаков, связанных с внешностью.

^{Ил. 5.14. Длинноволосый радикал Алджернон Сидней}

Несмотря на политизацию короткой стрижки (или, возможно, благодаря ей), к середине 1790‐х мода на более короткие волосы распространилась как на мужчин, так и на женщин: длинные пудреные пряди явно остались в прошлом; символом современности стала стрижка. Начали появляться менее агрессивные отклики и даже нейтральные репортажи о новой моде. В 1795 году стойкий защитник пудреных причесок, производитель пудры Джон Харт, вынужден был признать, что еще до установления налога юноши и девушки из высшего класса пудрились гораздо реже и предпочитали более простые на вид фасоны причесок, — наблюдение, которое согласуется со свидетельствами Соама Дженинса и Натаниэля Роксэлла[415]. Автор письма в The Times в январе 1796 года, назвавшийся «Амикусом Кропом» (Amicus Crop — говорящий псевдоним, который можно расшифровать как «друг стрижек». — Прим. пер.), не только ассоциировал себя с этой модой, но и перенес ее на новую территорию, соотнося с личной нравственной реформой, воплощенной в принятом перед Новым годом решении подстричься: «Я начал новый год <…> с решительного намерения: отсечь (to crop) свои пороки и взрастить им взамен урожай (a crop) добродетелей»[416]. К 1797 году провинциальные газеты просвещали читательниц об этой перемене, и женщины Норфолка узнали, что даже для вечернего платья волосы должны быть подстрижены[417]. Хотя в XIX веке культурной нормой и заботой женщин стало обилие волос, в первые годы столетия восхищение вызывала простота без излишеств: «никаких неудобств <…> таких как замазывание волос жирным салом и мукой высшего качества»[418]. Журнал Lady’s Monthly Museum в 1801 году объявил: «Женщины повсеместно не используют пудру»[419]. Что касается мужчин, к 1799 году главенствующая мода XVIII века перевернулась с ног на голову, так что реклама теперь предлагала парики не как предмет гардероба, но в качестве приспособления для замещения отсутствующих волос. Рекламировалась натуральность их внешнего вида, а также то, что их не нужно было пудрить. Продажа «париков с натуральной стрижкой» действительно была революцией: вместо того чтобы стилизовать длинные волосы под искусственные, теперь искусственные волосы стали изготавливать так, чтобы они выглядели как настоящая и коротко подстриженная шевелюра[420] (ил. 5.15 и 5.16).

^{Ил. 5.15 и 5.16. Парные портреты четы Шарлок. 1801. Роберт и Генриетта Шарлок оба носят модные короткие стрижки и совершенно не пудрят свои волосы. Длинные напудренные волосы и парики XVIII века окончательно вышли из моды}