Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

На секретном заседании парламента 9 февраля полковник Паасонен представил собравшейся в почти полном составе палате обзор текущей военно-политической ситуации. В обзоре как неоспоримый факт утверждалось, что немцы достигли пика своих возможностей и надломились, за зиму Германия и ее союзники потеряли на Восточном фронте в общей сложности около 60 дивизий, заменить которые трудно. Указывалось также на наличие серьезных разногласий между национал-социалистической партией и вермахтом, что приведет к открытому конфликту с последствиями для личности Гитлера с соответствующими для судеб диктаторов историческими прецедентами. Прибавлялось, что радикальное изменение ситуации произойдет с ожидаемой высадкой союзников на Западе, скорее всего на французском побережье Ла-Манша, и открытием второго фронта. Вывод состоял в том, что судьба нашей страны все еще связана с успехом или неудачей немецкого оружия, а с учетом развития ситуации разумнее всего свыкаться с мыслью, что нас снова принудят заключить московский мирный договор.

Этот реалистичный доклад окатил как холодным душем многих членов палаты представителей, не умевших и не желавших понять, что ситуация уже не та, что в первые столь успешные месяцы войны. Произведенный докладом ажиотаж вынудил министра обороны пообещать вернуться к этой теме перед теми же слушателями и несколько смягчить впечатление, разумеется не искажая картины, обрисованной в обзоре полковника Паасонена.

Лить масло в бушующие воды пришлось начальнику Генерального штаба. Разработав строго реалистичный военно-политический обзор, генерал Гейнрихс вместе с министром обороны представил его собравшимся членам парламента. Вывод состоял в том, что Финляндия все еще не имела политической свободы действий и поэтому вынуждена продолжать войну.

Начала пробуждаться общественность, и 15 февраля социал-демократы высказались о том, что партия отстаивает право Финляндии выйти из войны настолько быстро, насколько это желательно и возможно.

Настало время новых президентских выборов, поскольку мандат Кюёсти Каллио истекал 1 марта 1943 года, а президент Рюти был избран его преемником только до конца этого периода. В условиях, когда большое количество выборщиков находилось на фронте, выборы и проводились теми же выборщиками, которые избрали президентов Каллио и Рюти. По неизвестным мне причинам мое имя, вопреки моей воле, обсуждалось как кандидатура, а за день до выборов я получил телеграмму от Аграрной партии, в которой мне дали понять, что меня решили выбрать их кандидатом. Я поспешил ответить, что не давал им согласия и не собираюсь баллотироваться на пост президента. Одновременно я выразил надежду, что президент Рюти, которого я считал наиболее подходящим кандидатом, будет единогласно переизбран. Утром в день выборов я получил аналогичный запрос от Консервативной партии, который также отклонил. 15 февраля 1943 года президентом республики подавляющим большинством голосов переизбрали Ристо Рюти.

Согласно парламентской практике, правительство Рангелла подало в отставку. Первой мерой президента стала замена правительства новым, что обычно рассматривалось как повышающее шансы страны на выход из войны. 5 марта к власти пришло новое правительство под руководством профессора Линкомиеса. Министром иностранных дел был доктор Рамсай, а генерал Вальден остался министром обороны. Эти назначения меня очень обрадовали, поскольку я считал дальнейшее сотрудничество генерала Вальдена важным для страны, а выбор доктора Рамсая – удачным из-за его прекрасных отношений с англосаксами.

Вскоре вопрос о выходе Финляндии из войны вступил в острую фазу. 20 марта временный поверенный в делах США Макклинток представил меморандум, в котором Государственный департамент предложил помочь нам в наших усилиях по выходу из войны. Я понял, что это предложение серьезно рассматривалось в Хельсинки, но забеспокоился и даже встревожился, когда узнал, что министру иностранных дел поручено отправиться в Берлин, где в связи с американским предложением он должен был попытаться добиться согласия немцев мирно эвакуироваться из Финляндии в надежде, что это облегчит наши попытки добиться мира. Знающие рыцарскую натуру министра Рамзая поймут, что ему казалось, что тех же качеств он может ожидать от своего немецкого коллеги фон Риббентропа. Как бы ни интерпретировали подобный образ действий, едва ли возможны сомнения, что германская разведка в любом случае вскоре узнала бы о наших попытках добиться мира.

Это не мое дело, но я не скрывал от министра Рамзая, что считаю визит на Вильгельмштрассе нецелесообразным, и сказал, что, по моему мнению, он не принесет никакой пользы. Наоборот, следовало опасаться, что этот визит сделает невозможными любые попытки достичь цели с американской помощью.