Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Все, что было известно об императоре, – это то, что он находился в Ставке в Могилеве. Императрица, наследник престола и четыре великие княжны были помещены под арест в Царскосельский дворец, правительство подало в отставку, и было сформировано Временное правительство, состоящее из членов Государственной думы. Однако в Таврическом дворце, где проходили заседания Думы, появилась другая партия, а именно – Исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов, сокращенно называемый – Совет. Президентское кресло занимали Чхеидзе и Керенский, два лидера левого крыла в Думе. Помимо других указов, этот комитет запретил выпуск ежедневных газет, что стало ярким свидетельством слабости нового Временного правительства.

Еще большим вызовом Временному правительству стал приказ № 1, в котором было объявлено о создании солдатских Советов. Они должны были отвечать за оружие, боеприпасы и провиант и обладать всей полнотой власти. Приветствие старших по званию было отменено.

15 марта я отправился в Москву ночным поездом, и мне посчастливилось получить спальное купе. Я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как в бывшей столице России разразилась революция. Сидя в санях у Брестского вокзала[13], где двадцать один год назад я во главе своего подразделения был свидетелем трагического события, омрачившего торжества по случаю коронации, я увидел, как первая московская демонстрация под красными знаменами прошла по тем же улицам, что и великолепная коронационная процессия.

В Москве я получил известие, что 15 марта царь отрекся от престола, одновременно и за своего сына в пользу брата, великого князя Михаила. Это вселило в меня надежду, но не успел я пару дней спустя покинуть Москву, как стало известно, что великий князь тоже отрекся от престола.

По пути на юг, чтобы присоединиться к своей дивизии, я разыскал генерала Сахарова, который командовал русскими войсками в Румынии. Я рассказал генералу, известному как человек смелый и решительный, о своих впечатлениях от Петрограда и Москвы и умолял его встать во главе контрреволюционного движения, но он счел это преждевременным.

Когда я присоединился к своему подразделению, то вскоре понял, что за несколько недель моего отсутствия многое изменилось. Революция распространялась как степной пожар, и знаменитый приказ Совета № 1, первоначально предназначавшийся только для столичного гарнизона, применялся повсеместно, и всякая дисциплина разлагалась. Анархия усилилась, когда Временное правительство выпустило манифест, провозглашавший свободу печати, собраний и слова, а также право на забастовку, которое распространялось на армию «в той мере, в какой это позволяла служба». Военные суды и смертная казнь были отменены. Поддерживать дисциплину становилось все труднее, и любой офицер, настаивавший, чтобы ему подчинялись, просто рисковал жизнью. Для солдат обычным делом стало уходить в отпуск без спроса, многочисленны были случаи дезертирства. К концу апреля число дезертиров оценивалось в миллион. Большинство из них были крестьянами, стремившимися вернуться домой, чтобы потребовать свою долю от обещанного раздела крупных поместий. Обычным делом стало братание с врагом. Как и в 1905 году, наибольшую устойчивость к революционной заразе проявляли артиллерия и кавалерия, но даже эти войска не были от нее застрахованы.

Высшее командование ничего не сделало, чтобы остановить революционную волну. Царь назначил главнокомандующим великого князя Николая Николаевича, но, когда он прибыл в Ставку, ему сообщили, что Временное правительство назначило генерала Алексеева. На следующий день великий князь был отстранен от командования на Кавказе. Генералу Алексееву, хорошо подготовленному, но нерешительному и нелюдимому офицеру, не суждено было оставаться на этом посту долго, еще до конца мая его сменил генерал Брусилов.

В моих войсках дисциплина пока оставалась на хорошем уровне. 1 мая мне приказали командовать сектором к западу от города Сучава в Трансильванских Альпах. Именно здесь в июне я был произведен в генерал-лейтенанты и назначен командиром 2-го кавалерийского корпуса, состоящего из 12-й кавалерийской дивизии и двух других частей.

Дух армии в те дни иллюстрирует следующий анекдот. Одна из моих дивизий отводилась на отдых, а генерал, командовавший той, которая должна была ее сменить, доложил мне об этом. Когда я спросил его, можно ли положиться на его войска, он воспринял это как удар по своей чести, но тем не менее я сообщил ему, что на всякий случай приказал произвести по расположению его лагеря несколько учебных выстрелов. Полчаса спустя он доложил, что его войска отказались занимать окопы. Несколько снарядов, упавших рядом с ними, заставили их передумать, а также вернули их генералу хорошее настроение.