Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Известие о неудаче генерала Корнилова заставило меня осознать, что надежды на восстановление порядка нет. Многие из тех, кто верил, что Корнилов – тот человек, который все еще может спасти Россию, были в глубоком унынии. Верховное командование принял на себя Керенский, что отнюдь не было рассчитано на повышение авторитета правительства.

Истинная цель экстремистов проявилась еще в мае, когда большевики впервые восстали против правительства, а еще яснее их намерения стали, когда, воспользовавшись возможностью, предоставленной сокрушительными поражениями в Галиции и на Буковине, они подняли знамя восстания в столице. После трехдневных уличных боев эта попытка захвата власти была пресечена. Несмотря на эти предупреждения, Керенский ограничивался произнесением речей.

В этой ухудшающейся ситуации я был решительнее, чем когда-либо, настроен уйти из русской армии. И мне помог случай. Однажды, когда я скакал по пересеченной местности, мой конь споткнулся и упал. Я растянул лодыжку, но мне удалось сесть в седло и вернуться в штаб. Врач диагностировал у меня серьезное растяжение связок, которое могло приковать меня к постели на пару месяцев. Не слишком радостная перспектива.

Ночью мне пришло в голову, что судьба дала мне возможность, о которой я мечтал. Я добьюсь, чтобы меня отправили в Одессу, там найду способ добраться до Петрограда, а оттуда отправлюсь в Финляндию. На следующее утро я получил медицинское разрешение на поездку в Одессу и не без сожаления попрощался с теми, с кем тесно общался, поблагодарив их за оказанные мне услуги. Я также отправил командующему телеграмму, в которой объяснил, что меня отправили в Одессу по медицинским показаниям. Конечно, это противоречило армейским уставам, но, зная, что генерал очень заискивал перед большевиками, я предпочел взять собственную судьбу в свои руки, сел в машину и поехал в Одессу.

Невозможность передвигаться на своих двоих в те смутные времена, когда никто не знал, что его ждет завтра, конечно, была очень прискорбной. Новости становились все более противоречивыми и не давали четкого представления, что происходит в разных частях огромной страны. Из Финляндии у меня вообще не было никаких известий.

Среди постояльцев отеля «Лондон», где я остановился, была леди Мюриэл Пейджет, работавшая на румынском фронте как представительница британского Красного Креста и находившаяся в Одессе с подразделением моторизованного госпиталя, ожидая распоряжений из Лондона. Однажды вечером леди Мюриэл устроила чаепитие для многочисленных приобретенных ее обаянием и добротой друзей. Хозяйка преподнесла гостям сюрприз в виде ясновидящей, по слухам обладавшей способностью предсказывать будущее.

У меня не было опыта в подобных делах, и только после настойчивых уговоров леди Мюриэл я неохотно вошел в маленькую комнату, где за столом спиной к окну сидела ясновидящая. Мне предложили написать четыре вопроса на листке бумаги, который я протянул сидевшему рядом со столом мужчине. Мой первый вопрос касался двух моих дочерей, Анастасии из Лондона и Софи из Парижа, от которых я долгое время не получал вестей, второй – моего брата и трех сестер. Третий вопрос был личным и касался войны. Я совершенно забыл, что это было.

В ответ на мой первый вопрос мне было сказано, что мои дочери чувствуют себя хорошо и усердно работают. Старшая занималась гуманитарной деятельностью, а младшая собиралась отправиться в путешествие по опасным морям, но все закончится хорошо. С остальными членами моей семьи все было в порядке. Что до меня, то мне предстоит пройти долгий путь и я приму командование армией и приведу ее к победе. После великих почестей и высокого положения мне придется отказаться от последнего по собственному желанию, однако вскоре важная миссия приведет меня в две великих западных страны, где мои усилия увенчаются успехом. Я вернусь на более высокую должность, чем та, с которой ушел, но опять ненадолго. Много лет спустя я снова поднимусь на очень высокий пост.

Слушая все это, я едва сдерживал смех. Ответы, казалось, стоили ясновидящей огромных усилий, давались в трансе хриплым голосом, а ее руки безвольно свисали.

Когда леди Мюриэл спросила меня, что сказала медиум, я вкратце рассказал ей о предсказаниях, которые, при всем уважении к ее протеже, счел бессмыслицей. На следующий день я совершенно о них забыл.

Никто особенно не удивился, узнав из газет от 8 ноября 1917 года, что Керенский и его правительство пали. После двухдневных уличных боев в Петрограде Ленин и Троцкий захватили власть и стали главами большевистского правительства. В Одессе это известие восприняли с полным безразличием. Беседуя с коллегами-офицерами, я снова поднял вопрос о восстании против диктатуры меньшинства, но у меня сложилось явственное впечатление, что ни они, ни широкая общественность не видят необходимости в контрреволюционном движении. Только в Москве большевики столкнулись с достойным упоминания сопротивлением, на подавление которого у них фактически ушло пять дней.