Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Но более важным является то, что во время выпуска своего сборника Variae именно Кассиодор был тем человеком, который должен был объяснить очень многое. В тот момент королевство готов приближалось к своему падению от мечей армий Восточной Римской империи, которые предприняли такое широкомасштабное завоевание (иногда его называют «повторным завоеванием», но Константинополь никогда раньше не правил Италией и даже не пытался делать это). Война началась в 536 г., и, хотя последние письма из сборника невозможно точно датировать, они, безусловно, принадлежат к жарким денькам конца 538 или даже 539 г. – времени зловещих предзнаменований. Вооруженные силы Восточной Римской империи полностью захватили тогда стратегическую инициативу и быстро окружали последнего из готских правителей по имени Виттигис и служившего ему Кассиодора в еще не сдавшейся цитадели королевства – Равенне. Так что Кассиодор собрал эту коллекцию писем в тот момент, когда поражение выглядело настолько неизбежным, что он сам, будучи главным финансистом режима готов, участвовал по крайней мере в трех военных кампаниях, помогая оказывать сопротивление. Помимо всего прочего, он отвечал за снабжение продовольствием армии и выплату ей жалованья, и в письмах содержится намек на то, что он был близок к королю в моменты принятия им неприятных решений, в частности о казни нескольких сенаторов-заложников, когда на режим готов стало возрастать давление. Если бы солдаты победоносной армии Восточной Римской империи в 539–540 гг. играли в карты с изображениями своих главных противников, то портрет Кассиодора мог бы находиться где-нибудь на одной из фигурных карт. Поэтому когда летом 549 г. Равенна пала, он был надлежащим образом отвезен в Константинополь. Для Кассиодора Variae имел чрезвычайно важное значение: письма должны были оправдать его перед новыми правителями Италии и объяснить, почему, несмотря на их появление на ее земле, он продолжал служить готским королям.

Возможность искажения в этом плане огромна, так как Кассиодор, как богатый итальянский землевладелец, мог многое потерять – возможно, даже и свою жизнь (при самом плохом раскладе). К счастью для нас, его стратегия в конце 530-х гг. равнялась – как утверждают другие источники – на стратегию Теодориха, когда эти письма были впервые составлены вчерне. Кассиодор заявил о том, что продолжение его службы готским королям было правильным, потому что он фактически совершенно добросовестно служил той власти, которая в своей основе была «римской» по характеру и на практике. Если в своей бесконечной мудрости Господь Бог в конце концов решил бы отдать победу Константинополю, то не людям оспаривать его решение, но никакую вину – как безоговорочно утверждал сборник Variae – не следовало возлагать в связи с этим на самого Кассиодора, так как он всегда являлся просто добрым римлянином, действовавшим так, как должен был поступать добросовестный римский государственный служащий. Он всегда стремился представить готское королевство Теодориха как тождественное римской власти. Именно поэтому, когда это королевство рухнуло, стремления Кассиодора настолько верно отражали идеи самого короля, находившегося в зените своей власти, что автору сборника не было нужды многое менять в содержании писем[47].

Чтобы понять, как сначала сам Теодорих, а затем позднее Кассиодор могли утверждать, что власть готов в Италии была фактически «римской», когда династия Амалов, к которой король принадлежал, имела такое очевидное и недавнее происхождение за пределами старой границы империи, необходимо исследовать, что понималось под словом «римский». Эта идея существовала не в вакууме, и, как часто бывает с определениями, она требовала наличия второй стороны, чтобы продемонстрировать противоположные качества, называемые самими римлянами «варварскими». Позднеримская государственная идеология определяла ряд связанных характеристик, которые отличали тех и других. Суть состояла в том, что население Римской империи (или, по крайней мере, ее элита) стало более мыслящим, чем другие люди, благодаря воспитавшей его античной литературе. «Разумность» определялась как способность индивида контролировать телесные страсти с помощью интеллекта. Погружение в античную литературу давало человеку возможность получить и должным образом усвоить многочисленные примеры людей, которые ведут себя хорошо и плохо, что позволяло контролировать свое тело. Варвары – в противоположность этому – жертвы своих страстей, которые были совершенно не способны действовать разумно и особенно склонны потакать желаниям плоти. Для римского общества в целом здравомыслие его отдельных членов означало, что его граждане также были готовы подчинять свои непосредственные удовольствия написанному закону – гарантии порядка. Таким образом, для римлян символом подавляющего превосходства общества, огражденного от внешних воздействий в поздний период существования империи словом civilitas (приблизительно: «цивилизация»), стала власть писаного закона.