Восточнославянская этнография

Ой, добра ничь, широкее поле,Жито ядрянее!Добра ничь, на здоровья.Жныци молодыи, серпы золотыи!Приходьте завтра раненько,Як сонейко зиiде, росиця опаде;Та приносьте по бохону хлиба,По билому сыру…Вже сонейко зиiло, росица опала,А мои жншки не бували;Чи повтомилися, чи поморилися,Чи на мене, нивку, забулися?Мы не позморилися, не повтомлялися,И на тебе, нивку, не забувалися (204, 3, с. 241).

В Белоруссии песня эта повторяется почти дословно. Варианты:

Приносиця один горшок каши,А другой сырокваши.Вы сожницяШирокая поля,Жито ядреная,Да сожниця!ПоставляйцяУ поли копами,А в лузе стогами,Поставляйця!А мы сжалиИ поля нажали,И поставлялиУ поле копами,А у гумне стогамиПоставляли (209, с. 190).

Нельзя не признать, что в такого рода народных песнях новейшая искусственная поэзия может почерпать себе силу, может ими питаться и укрепляться, и примером такого благотворного влияния народных жнивных песен может служить малорусское стихотворение Я.И. Щеголева «Косари» (217, с. 86).

Косцы. Художник Г.Г. Мясоедов

Верный историко-литературный и сравнительно-литературный взгляд на народную поэзию не допускает наделения одного народа всей полнотой художественного чутья и понимания. У всех народов, не испорченных ложной цивилизацией, есть прекрасные песни. В литовских народных песнях попадаются, например, такие оригинальные перлы поэтического творчества:

Пчелка, лесное насекомое,Жужжит по рощам,Жалит в руки, в лицо и дает мед;Это ее назначение.Человек, посмотри на пчелу!Довольно тебе жалить в сердце;Дай сладкую утеху твоим братьям —Таково ведь назначение человека (250, с. 19).

Еще более возвышенным и прелестным представляется следующее маленькое стихотворение о громе:

Тихо-тихо гремя,Идет через море Перун.Он не портит ни цветов черемухи,Ни дела пахаря (177, с. 316).

Даже у народов, стоящих на низкой ступени духовного развития, например у финнов, встречаются прелестные, в высокой степени гуманные и художественные песни. Достаточно указать на песни-руны Вейнемейнена в Калевале (70, 185 и сл.). Предохраняя от односторонности в суждении об эстетическом достоинстве народной поэзии, сравнительно литературная точка зрения не мешает, однако, признать за многими хлебными песнями — малорусскими и великорусскими — несравненное художественное достоинство.

В жатвенных песнях говорится главным образом о венке и бороде. В песнях о венке или прославляется его красота, или находится обращенная к хозяевам поля просьба об угощении, так что наиболее типичными по величине и содержанию и часто повторяемыми в вариантах жатвенными песнями о венке можно признать следующие:

У той чашейце солодок медок.Е наш венойко красен,Як месячейко ясен;Суть на нем колосойкиЗ озимой пшеничойки:Суть на нем гранойки,Як на небе звездойки.Выйди, господинойку, до нас,Купи си венойко у нас!Не схочете купити —Пидемо го пропитиДо новаго гостинцяЗа червенейке нивце (41, II, с. 532).

Белорусские и малорусские песни о бороде почти тождественны. В этих песнях обнаруживается насмешка и игривое настроение духа. Так, при завивании бороды поют:

Сядзиць козел на меже,Дзивуицца бородзе:Ай чияж гэта бородаУся дзегцем улитаИ бяростой увита?Змитрокова бородаУся дзегцем улита…

В малорусских песнях варианты ничтожные: «сидит ворон на коне», «золотом-срiблом обвита», «водой улита» (209, с. 208; 204, 3, с. 227, 228).