Восточнославянская этнография

Хлебные песни изменяются согласно с национальным характером народа, временем года и домашним бытом. Наибольшее число хлебных песен сохранилось в Белоруссии. «Едва ли у какого-либо из славянских народов, — говорит г-н Шейн, — сохранилось до нашего времени столько обычаев, обрядов, суеверий и песен, относящихся к земледельческому быту и напоминающих собою глубокую мифологическую древность, как у забитых, многострадальных белорусов. Их поэзию безошибочно можно назвать земледельческою, аграрною. Причины этой сохранности, этой долговечности нужно искать не столько в исторических, сколько в территориальных и экономических условиях белорусского народа. Белорус — исключительно пахарь и до последнего времени, т. е. до начала проведения железнодорожных линий в западных губерниях, кроме хлебопашества он почти и не знал никаких других источников обеспечения своего существования» (209, с. 513).

Отдых во время сбора урожая. Фото 1927 г.

Непосредственно за белорусами следуют малороссияне — почти столь же богатые хлебными песнями. У белорусов и малорусов хлебные песни входят в колядки и в волочебные; главное их достоинство состоит не только в количестве, но и в качестве, в выдержанности, задушевности и простоте. Великороссия не отличается обилием хлебных песен, и в этом отношении великороссияне уступают белорусам и малорусам. Колядок у великорусов мало, и хлеб играет в них ничтожную роль. Коровайных песен почти совсем не оказывается. Даже в зажнивные песни хлеб входит как-то мимоходом, случайно, и более здесь говорится о любви, о замужестве, о семейных делах жницы, чем о хлебе. Есть, однако, у великороссиян две столь величественные хлебные песни, что ими можно покрыть общую скудость великорусской хлебной поэзии. Песни эти — «Славословие хлебу» и былина о Микуле Селяниновиче, замечательные в художественном и в историко-культурном отношениях. Отличительная особенность этих песен состоит в их оригинальности, своеобразии. «Слава Богу на Небе, слава!» и былина о Микуле стоят по смыслу во внутренней связи, и одна песня как бы дополняет другую. В первой песне спета слава хлебу, во второй — пахарю; в обеих соблюден богатырский размах поэтического словесного творчества. А.Н. Майков вставил народное славословие хлебу в одну из своих торжественных кантат, сохранив вполне его простонародную форму (110, с. 49).

Хлебные песни большею частью входят в песни жатвенные, колядские, волочебные, частью существуют самостоятельно. Наиболее изящными представляются жатвенные песни. Высоким художественным достоинством отличаются также хлебные песни, вошедшие в колядки. Многочисленные коровайные песни очень мелки, коротки и во многих случаях переходят в поговорку или в простое мелодическое слововыражение. В веснянках, или гаевках, хлеб почти совсем не встречается. Хороводная песня «Мы просо сеяли» касается историко-культурного явления умыкания девиц. Галицкая гаевка о том, что в поле орали два брата, съели принесенное сестрой «сниданье», не дали ей есть, а дали коня держать, и сестра, увидев их неправду, «скочила в сине море» (41, II, с. 679); гаевка эта не имеет отношения к хлебу и требует историко-литературного объяснения. Характерные замечания о хлебе довольно часто встречаются в семейных бытовых песнях, преимущественно малорусских.

Жнивные, или жатвенные, песни по роду обрабатываемых злаков разделяются в некоторых местах Малой и Белой России, например в Витебской губ., на два главных разряда: на житные, распеваемые при жатве ржи, и ярные, сопровождающие уборку яровых хлебов. Первые служат как бы продолжением купальских и петровских; последние же приближаются к осенним, свадебным, с которыми они, видимо, и сливаются по складу и содержанию. Оба эти разряда распадаются на три подразделения: на зажиночные, которые поются при начале жатвы, на зажинках, на собственно жнивные, которые поются на ниве в продолжение всего рабочего времени от зажинок до последнего дня уборки, и, наконец, на дожиночные, которые составляют необходимую принадлежность празднования дожинок или окончательной уборки последних снопов какого-нибудь хлеба. Они поются и на ниве, и на хозяйском дворе, и за столом во время угощения (209, с. 172). Из жнивных песен по силе поэтического вдохновения и задушевности, равно как по величине и цельности, выдается встречающаяся в Малой и Белой России песня о разговоре хлебного поля со жницами. В Малороссии в конце жатвенного дня поют: