Восточнославянская этнография

Валка оберегала личность и имущество чумака; чумаки были соединены узами товарищества. Однажды какой-то пан просил в Москве Сичкаря продать ему воз и пару волов, и Сичкарь согласился; но товарищи чумаки не позволили ему продать волов. В другой раз на ночлеге было украдено два вола у Перекрестова, имевшего в валке 12 паровиц при наймитах. Члены валки по возвращении в Боромлю сложились по два рубля с воза и уплатили Перекрестову деньги за пропавших волов.

Странствование по степям развивало в чумаках поэтическое творчество и содействовало возникновению фантастических рассказов. Люди впечатлительные, расположенные к вере в чудесное, чуяли в новороссийских пустынях присутствие высших таинственных существ. Старик-чумак ныне охотно рассказывает современной маловерной молодежи, какие чудные звуки слышались ему в новороссийских степях и какие странные образы являлись иногда перед его очами. Так, один добродушный старик совершенно серьезно, с примесью увлекательной таинственности, рассказывал нам, как однажды, когда он шел в Крым, в вечернее время из степного озерка вынырнули два древних водяных деда и, не выдержав людского взгляда, снова погрузились в прохладную озерную глубь.

Боромлянские чумаки — люди зажиточные и рассудительные. Как люди бывалые, многое видевшие и многое испытавшие, они пользуются среди односельцев уважением. И действительно, чумаки «багато бачили, багато знають». Торговые занятия сталкивали их с людьми разных сословий, состояний и национальностей и приводили их в разные города. Чумачество познакомило их со старинными запорожскими шляхами, с бескрайними новороссийскими степями. Суровая, полная тревоги и труда жизнь чумака придала очертаниям его лица силу и мужественность, закалила его характер относительно настойчивости, внесла в его миросозерцание элементы независимости и практичности, не исключающие природной малороссу мягкости и поэтичности. И в смысле нравственном, и в смысле общественном вымирающий украинский торговец-чумак, сколько можно судить по боромлянским могиканам чумачества, не имеет ничего общего с нарождающимся новым торговцем деруновского и разуваевского типа. Имя чумака сходит со сцены действительной жизни и переходит в историю и предание чистым, без укора, без темных пятен. Чумак не отделялся в духовно-нравственном отношении от своих односельцев, жил с ними одною жизнью, помогал им в нужде от своего честно и трудолюбиво накопленного достатка, например выручал односельца и земляка из беды в тяжелую годину неурожайного года, в случае истребительного пожара, в случае несвоевременной уплаты податей.

Чумаки на привале. Художник И.К. Айвазовский

И в Боромле, и повсеместно в Малороссии чумачество исчезло, по объяснению самих крестьян, вследствие увеличения акциза на соль и в особенности — вследствие проведения железных дорог. В Боромле в настоящее время преемниками чумаков являются «хурщики», т. е. извозчики, которые имеют дело исключительно с ближайшими к Боромле сахарными заводами и с отстоящей в пяти верстах от Боромли железнодорожной станцией, куда возят муку, каменный уголь и проч.

Деревенские вершины (Из личных наблюдений)

Крестьянство представляет более или менее однообразную массу, в одних местах — зажиточную, благодаря лучшей почве, лучшим урожаям, развитию кустарных промыслов, близости заводов, в других — нищенски бедную. Из этой массы выделяются в виде жирных пузырей разные «богатыри», «жупаныки», «дукачи» — люди большею частью энергичные и умные, дельцы, ловкачи. Над деревенской голью, над мужиками-середовиками, над жупаныками и дукачами стоит сельская интеллигенция — светильник, едва мерцающий в непроглядных потемках народной жизни. В некоторых селах выделяются еще очень влиятельные знахари, прекрасно знающие условия народной жизни, помогающие крестьянину в трудные моменты его жизни лечебными травами, массажем, успокоительными нашептываниями, добрым советом, иногда — люди опасные и зловредные.

Жупаныки и дукачи. Крестьянские богатыри, жупаныки, дукачи не составляют определенного класса населения. Они не успели еще сформироваться в целую сословную единицу, вполне обособиться от голи. Все это — мужики, несмотря на картузы, сюртуки, карманные часы, почти исключительно мужики, только пренебрегающие большею частью черной работой, которая возлагается на работников, на взрослых сыновей или зятьев.