Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)

Одновременно принимались меры по насыщению Румынского фронта зенитной артиллерией. Еще в конце 1916 г. командование Одесского военного округа выделило фронту (в состав 47-го отдельного армейского корпуса) две зенитные батареи. Однако этого было явно недостаточно. По оценке помощника главнокомандующего армиями Румынского фронта генерала от кавалерии В.В. Сахарова, на апрель 1917 г. только для минимальных нужд фронта требовалось до 28 зенитных батарей, из которых 10 подразделений необходимо было для охраны артиллерийских складов и штабов, а 18 батарей – для прикрытия железнодорожных станций и войсковых складов.

Всего фронт располагал лишь семью штатными зенитными батареями (28 орудий), то есть в четыре раза меньше, чем этого требовала боевая обстановка. Определенный расчет строился на мобильные зенитные подразделения, вооруженные специальными орудиями и пулеметами. На территорию Румынии были переброшены 3-я и 8-я отдельные автомобильные, 3-я отдельная бронированная, 4-я железнодорожная противосамолетные батареи^[707]. Определенный дефицит зенитных средств ощущался и на других фронтах. Для его восполнения, например, в состав Западного фронта были включены: 6-я отдельная зенитная автомобильная, 1-я отдельная зенитная бронированная, 1-я и 8-я зенитные железнодорожные батареи^[708].

Особый интерес представляла 3-я отдельная автомобильная зенитная батарея (подполковник В.А. Величко), сформированная в июле 1916 г. в Царском Селе. Позднее штат батареи был укомплектован за счет 45 нижних чинов 1-й запасной автомобильной роты (г. Одесса). Большинство личного состава подразделения являлись выходцами из 1-й отдельной автомобильной батареи, имевшей богатый опыт в борьбе с воздушным противником. Отличились они и на Румынском фронте. Так, в приказе командующего 4-й армией генерала от инфантерии А.Ф. Рагоза от 27 апреля 1917 г. № 4513 за «отличное усердие и особо – ревностную службу и труды» наградами были отмечены 27 нижних чинов батареи (25 % численного состава)^[709].

Несмотря на значительный рост зенитной артиллерии, приоритет в борьбе с воздушным противником по-прежнему отдавался ВВФ действующей армии, что нашло отражение в еженедельных сводках боевых действий.

12 марта 1917 г. экипаж «Моран-Парасоль» 17-го корпусного авиаотряда (летчик прапорщик А.М. Гусев и летчик-наблюдатель А.Я. Валлейко) в воздушном бою уничтожил одноместный немецкий истребитель^[710]. 23 марта в следующем бою в районе д. Космичевки самолет Гусева был сбит (летчик погиб^[711], летнаб штабс-капитан Ф.Ф. Лазовский попал в плен)^[712]. Наши летчики были награждены орденом Святого Георгия IV степени^[713]. Этот бой стоил противнику также сбитого летательного аппарата^[714].

18 марта наш аэроплан (летчик старший унтер-офицер В.М. Каминский и наблюдатель поручик В.А. Лебедев, 2-й авиационный дивизион), проводивший фотографирование неприятельских позиций, был атакован немецким летательным аппаратом. Поручик Лебедев открыл из пулемета по противнику ответный огонь. Несмотря на его ранение и серьезные повреждения самолета, наши летчики продолжили бой с более сильным противником. Оценив по достоинству стойкость русского экипажа, германские летчики были вынуждены оставить в покое наш самолет. За этой бой позднее унтер-офицер Каминский удостоен солдатского Георгиевского креста IV степени, а поручик Лебедев представлен к правительственной награде.

27 марта летчики авиаотряда Гренадерского корпуса старший унтер-офицер Павленко с наблюдателем младшим унтер-офицером Веременко на самолете «Вуазен», подвергнувшись атаке неприятельского «Альбатроса» в районе оз. Колдычева, не только приняли бой, но в свою очередь сами атаковали немца. После 12-минутного боя вынудили его спуститься в районе Колпеницы – Барановичи^[715]. В то же время на участке Румынского фронта в качестве трофея нам достался австрийский самолет «Бранденбург», совершивший вынужденную посадку в районе Кирлибаба.

30 марта в районе южнее Подгайцы экипаж нашего самолета «Ньюпор-10» (прапорщики В.Ф. Вишняков и В.А. Архангельский, 32-й КАО) в коротком воздушном бою подбил немецкий самолет «Альбатрос». Он упал «в нашем расположении и сгорел. Два германских офицеры захвачены в плен»^[716]. Немецкий экипаж принадлежал 220-му артиллерийскому авиационному отряду (н/п Конюшки, южнее г. Рогатин)^[717]. Позднее другой экипаж (летчик подпоручик А.Ф. Третьяков и летнаб штабс-капитан М.И. Евсюков, 2-й ААО) при отражении атаки вражеского истребителя сумел принудить его к вынужденной посадке и пленить немецкого летчика. В качестве трофея нам достался самолет «самой новейшей конструкции»^[718].

Наряду с одиночными боями все чаще отмечались боевые столкновения в воздухе с участием от пяти и более летательных аппаратов. 13 апреля три русских самолета (7-й АО истребителей, Юго-Западный фронт) атаковали в воздухе два австрийских разведчика типа «Бранденбург Ц.I». Вскоре один из них был сбит, а второй – с большим трудом дотянул до своих позиций^[719].