Возрождение «Ливерпуля». Инсайдерская история о триумфальном возвращении «красных»

С этими словами Джон Кейт, очень уважаемый телеведущий – тот, кто освещал «Ливерпуль» со времен Билла Шенкли, – был услышан в дальнем конце зала, предлагая свою собственную инстинктивную реакцию. «Боже милостивый», – отшатнулся он. Когда Ходжсон, шаркая ногами, вышел из комнаты, туда вошел Генри Уинтер, в то время главный репортер Дэйли Телеграф. «Мы были не так уж плохи, правда, Генри?» – спросил Ходжсон, зная, что его команда находится в зоне вылета.

Падение «Ливерпуля» было драматичным. Восемнадцать месяцев назад они заняли второе место в Премьер-лиге, и это достижение принесло Рафаэлю Бенитесу новый пятилетний контракт. Рик Парри, который начал этот сезон в качестве главного исполнительного директора и закончил его без работы после того, как у него ухудшились отношения с Хиксом, описал выступление «Ливерпуля» в лиге как «чудо», учитывая то, что происходило за кулисами. Те, кто был близок к Бенитесу, описывали «гражданскую войну» на Энфилде после того, как Хикс и Джиллетт поссорились, в результате чего Бенитес больше не знал, что это за игра: во что верить и кому следовать. Если какая-то сцена и суммировала настроение в Мелвуде, то это сцена из сезона 2009/10 года, когда «Ливерпуль» финишировал седьмым. Бо́льшая часть персонала покинула тренировочную базу поздно вечером, но Бенитес все еще был в своем кабинете и сидел за столом. Когда кто-то доставил письма, Бенитес был удивлен неожиданной компанией. «На чьей ты стороне?» – спросил тренер.

Эрозия общего дела, казалось, проявилась в один момент на Гудисон Парк при Ходжсоне, когда Джейми Каррагер послал пас по бровке на ход Фернандо Торреса. Торрес хотел, чтобы мяч был отдан ему в ноги, хотя к тому времени он иногда создавал впечатление, что на самом деле он вообще не хотел получать мяч. Испанец остановился. Каррагер, вполне понятно, заревел на него. На бровке Ходжсон скривился, в то время как «Эвертон» повел со счетом 2:0. «Джон, Джон!» – крикнул один из болельщиков «Эвертона» Джону У. Генри, новому основному владельцу «Ливерпуля». – Вы купили не тот клуб».

«Я спрашиваю себя: «Что делает нас особенными?» Мы один из самых больших городов в стране или в Европе? Почему мы одна из лучших команд? Почему эта команда не из Бирмингема или Лондона?

«Я думаю, это потому, что люди – болельщики – обладают определенной природой. Это не значит, что мы лучше всех. Но мы горды, и мы никогда не позволим никому нас топтать. Мы ожидаем лучшего и требуем лучшего. Нас никто не запугает. И это проявляется в неповиновении».

Джейми Каррагер думал о Ливерпуле и футбольном клубе «Ливерпуль», который он представлял 737 раз в течение семнадцати сезонов, что ставит его на второе место в списке лучших по количеству игр за клуб. «Связь между болельщиками и командой», – сказал он, – здесь, вероятно, важнее, чем где-либо еще».

К 2010 году Каррагер признал, что связь была разрушена. Болельщики не отождествляли себя с тем, что они видели на поле. Болельщики не отождествляли себя с тем, как клуб убегал с поля. Существовал неподдельный страх, что «Ливерпуль» попадет под внешнее управление и клуб выгонят в более низкий дивизион, хотя не все были готовы признать такую возможность, и это вызвало раскол в фанатской базе между теми, кто верил в протест, и теми, кто не верил. Бенитес тем временем ушел. Работа испанца разделила мнения между теми, кто верил в него, и теми, кто считал его слишком осторожным – или даже великим разделителем. На его месте Ходжсон действовал как консервативный министр иностранных дел в экспедиции по установлению фактов в какую-то истерзанную войной страну – не в состоянии ни прийти к каким-либо результатам, ни даже найти правильные слова, чтобы вызвать хоть какое-то чувство единения. Это была среда, созданная Томом Хиксом и Джорджем Джиллеттом, американскими бизнесменами, чьи предполагаемые инвестиции три года назад первоначально взволновали Каррагера по спортивным соображениям, хотя он был не одинок.

«Большие деньги за трансфер составляли £20 млн, и мы не могли дойти до этого предела, – рассуждал Каррагер. – Мы все еще тратили в максимальном диапазоне от £10 до £15 млн, и Дэвид Мурс понял, что не может подняться выше. Рио Фердинанд перешел в «Манчестер Юнайтед» шесть лет назад почти за £30 млн. Наш рекорд составлял £14,5 млн за Джибриля Сиссе, игрока, которого Рафа унаследовал, потому что сделка была санкционирована Жераром Улье перед его уходом в 2004 году. Только когда пришли американцы, мы почувствовали, что работаем на одном рынке. Неожиданно появились Фернандо Торрес, Райан Бабель, Мартин Шкртел и Хавьер Маскерано. Эти игроки приходили за большие деньги, и нам казалось, что мы совершили скачок – что теперь мы смогли получить игрока лучшего уровня, который действительно мог бы подтолкнуть нас вперед и позволить нам конкурировать».