Возрождение Великой заклинательницы демонов

Дай Пенг щёлкнул от шока челюстями и исподлобья, понимая, что он сейчас падает в пропасть, посмотрел на всех этих ненавистных ему людей.

— К тому же, я, глава и все старейшины секты Жёлтой Змеечерепахи, имеем чёткое и правильное представление о семье Цинь-эр, — на последнем слове Гуаньди закашлялся, пытаясь скрыть, как он её назвал. — Это уважаемая семья, отличающая правильное от неправильного.

— Да, но при этом, их достоинства не помешали им ограбить мою команду, — стараясь сохранять спокойствие, проговорил обвиняющий.

— В твоей команде находился твой родной брат Дай Шан. Ты просто хочешь вместе с ним получить доспехи, и нагло, бесстыже клевещешь на нас, — сказал Ни Хайке.

— Кто сказал, что я вру⁈ Почему ты безосновательно и бездоказательно обвиняешь меня? Я твой старший, а ты позволяешь себе такие вещи? Боги, что творится с этим миром? Что за непочтительность и несправедливость? — запричитал Дай Пенг, чувствуя, как у него уходит из-под ног почва.

— Не бойся, ученик святой секты Дай Пенг. Решить и эту несправедливость тоже поправимо и не сложно для меня, — спокойно и невозмутимо произнёс Бог Войны. На его руке возникло зеркало Иллюзорности небес.

Все восхищённо и внимательно следили за действиями небожителя.

Гуаньди сделал несколько движений руками, затем оттолкнул зеркало от себя. Слегка отлетев в сторону, оно увеличилось и стало огромным, в рост высокого человека.

Сделав ещё немного магических пасов, призывая энергию ци и направляя её в зеркало, небожитель произнёс просьбу показать ему, что было там, в лесу.

Волшебное зеркало засияло радужным светом из центра, а после появилась картинка. Все присутствующие на площади восторженно ахнули и придвинулись поближе. Когда зеркало Иллюзорности Небес показало им то, что происходило в лесу между этими группами, а также удостоверило всех, что Шу Цинь была без сознания на тот момент, все поняли, что Дай Пенг нагло обманывает присутствующих. Все поняли, что на самом деле это он обирал всех встречающихся им на пути соучеников, вместо того, чтобы добывать артефакты самим, а теперь ровно в том же самом обвиняет невиновных.

— Простите, великий мастер, я виноват! — воскликнул Дай Пенг, упав на колени и сложив в мольбе руки. — Я действительно был ранен, поэтому не отдавал себе отчёта в том, что делаю! Я ни у кого ничего не отбирал, всё решалось в честных поединках! Небожитель, уважаемый мастер, я просто запутался и поэтому вступил на неправильный путь! Помогите мне выйти на свет! Я признаю свою вину в том, что ленился! Я никого не грабил и никого не обижал! Простите меня на этот раз, будьте великодушны!

— Достаточно! — сердито отмахнулся от него Ян Диндао. — Я исключу тебя из секты Жёлтой Змеечерепахи.

— Как ты мог оклеветать своих братьев и сестру? Вместо помощи! Разве это позволительно старшему ученику одной из великих святых праведных сект⁈ — разгневался Гуаньди.

— Простите, я всего лишь нерадивый и глупый ученик! — Дай Пенг поклонился дотронувшись лбом земли. — Я обещаю подумать над этим и исправиться. Дайте мне какое угодно наказание, только не прогоняйте!

— Простите, небожитель Гуаньди. Это я виноват, что воспитал такого жадного, невоспитанного и бессердечного ученика, — стыдливо поклонился Ян Диндао.

— Глава Ян, как же вы не заметили, что этот скверный ребёнок отбился от вашего учения? — сурово ответил ему Бог Войны, легонько покачав головой. После, согнув руку в локте и заведя за спину, произнёс, — правило полководца гласит: награды и наказания создают основу для контроля за состоянием войск, но необходимо прилагать все усилия для поощрения желания сражаться и самоотдачи. Где вы просчитались, уважаемый Ян Диндао? — Гуаньди лёгким движением руки забрал зеркало, и оно исчезло из поля зрения

— Как же быть нам? Мы, получается, тоже несправедливо были обвинены перед всеми, — подала голос Шу Шуцинь. — Хоть не все из нас получили от него повреждения, наша репутация была запятнана. Мы хотим восстановления нашего лица и справедливости.

Небожитель Гуаньди покивал, погладив двумя пальцами свою нижнюю губу.

— Но я ранен после битв в лесу и с братом Ян Мином, — испуганно всхлипнул Дай Пенг, в ужасе глядя на небожителя.

Через некоторое время после раздумий, Бог войны произнёс:

— Хорошо, хорошо. Я повелеваю так: каждый из группы, чья честь была запятнана скверной ложью, нанесут Дай Пенгу три удара голыми руками. Он может уворачиваться и блокировать удары без оружия, но не имеет права нападать.

Глядя на предвкушающие лица Шу Цинь, достигшей, по её словам, золотой звезды, а значит, достигшей его собственного развития, и Ни Хайке, с лёгкостью победившего пятерых учеников, почти достигших перехода с серебряной на золотую, Дай Пенг почувствовал, как его душа, крадучись и в панике оглядываясь, начинает удирать из тела. Даже условие безоружных ударов и возможности защищаться его не утешало — раненый и упавший духом обвинитель не мог на равных состязаться с жаждущими реванша учениками.