Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Войсками «парижан» командовали опытные генералы. Многие из них были хорошо известны лично императору Наполеону I по предыдущим военным кампаниям в Европе и Египте, в том числе и по Русскому походу 1812 года. Тем более, что изгнание французов, вернее – остатков Великой армии из пределов России состоялось всего год с небольшим назад и сожженная Москва помнилась многим.

Такими опытными военачальниками, находившимися под командованием трех маршалов империи (трех маршалов «М») – Мортье, Мармона и Монсея можно считать в кавалерии следующих генералов.

Дивизионный генерал граф империи Огюст Даниэль Бельяр обладал большим опытом военачальника. Находился рядом с генералом Н. Бонапартом на Аркольском мосту, который за Итальянский поход 1796 года произвел дивизионного начальника штаба в бригадные генералы. В Египетском походе был комендантом Каира. Отличился в последующих военных кампаниях. В Испании значился губернатором Мадрида и начальником штаба одной из французских армий. Как начальник штаба резервной кавалерии, участвовал в Бородинском сражении. В 1813 году – помощник начальника Генерального штаба маршала А. Бертье. Бельяр имел репутацию одного из самых способных наполеоновских генералов.

Под стать ему был командир драгунской дивизии виконт Никола Франсуа Руссель д’Юрбаль. Участник похода 1812 года в Россию. В сражении на поле Бородина командовал 15‐й легкой кавалерийской бригадой. При отступлении Великой армии находился в составе Почетной гвардии императора («Священного эскадрона») в должности старшего вахмистра 1‐й роты. В 1814 году в сражении при Краоне барон империи командовал дивизией тяжелой кавалерии.

Дивизионный генерал барон империи (затем граф) Этьен Тардиф де Поммеру Бордессуль (Бордесуль). Свой последний чин получил в декабре 1812 года, участвовал в Русском походе, командуя бригадой легкой кавалерии в составе 1‐го корпуса маршала Даву Великой армии. В Бородинском сражении получил ранение картечной пулей в челюсть. В 1813 году командовал кирасирской дивизией и кавалерийским корпусом. В самом начале 1814 года был назначен командиром кавалерийской дивизии, формировавшейся в Версале, а в феврале стал командующим резервной кавалерией в Париже.

Дивизионный генерал барон империи Луи Пьер Эме Шастель участвовал в осаде и взятии Тулона, в Египетской экспедиции. После сражения при Аустерлице стал майором в полку конных гренадер Императорской гвардии. В Русском походе командовал дивизией легкой кавалерии в 3‐м корпусе кавалерийского резерва Великой армии. В день Бородина его дивизия несколько раз ходила в атаки у Курганной высоты (Батареи Раевского). В кампании 1814 года – командир кавалерии армейского корпуса.

Не менее опытными и заслуженными были и наполеоновские генералы, командовавшие пехотой «парижан».

Дивизионный генерал граф империи Жак Доменик Компан участвовал в Итальянском походе Бонапарта. Свой последний чин получил за боевые отличия в 1806 году. Командовал Германской армией, замещая маршала Даву. В Русском походе – командир 5‐й пехотной дивизии Великой армии. После взятия Шевардинского редута за ним укоренилось славное прозвище «Покорителя редутов». В самом начале Бородинского сражения у Семеновских флешей получил ранение картечью и выбыл из строя. В 1814 году занимался сбором французских войск в Сезане. В сражении за Париж командовал корпусом, защищавшим высоты Бельвиля.

Дивизионный генерал барон империи Жозеф Буайе де Ребваль службу в Императорской гвардии начал капитаном. В Русском походе командовал пешими егерями Старой гвардии в дивизии генерала Ж. Кюриаля. В Бородинском сражении принял командование 1‐й пехотной дивизией, лишившейся своего начальника. В 1813 году стал во главе бригады пехоты Молодой гвардии. В 1814 году командовал гвардейской пехотной дивизией. Был дважды ранен в ожесточенном сражении при Краоне, но в строю остался…

Бесспорно, что нехватка войск на оборонительной линии Парижа частично компенсировалась высоким боевым духом защитников города и их верой в скорый подход действительно спешившей армии императора Наполеона. Парижане были полны решимости с оружием в руках отстоять столицу Франции, к которой уже не одно столетие не подступали враги, в которых недостатка не значилось. Это был им родной и любимый город. И на который совершенно неожиданно для всех сошла большая беда.

И, что невозможно утаить для истории, они верили в полководческую звезду своего императора, которая продолжала для них светить ярко и обнадеживающе. Думать о противном многолюдный Париж еще не хотел, и не отваживался. Но это касалось простого люда, в первую очередь ветеранов революционных и Наполеоновских войн, которых в столице набирались многие тысячи.

Но в столичных верхах аристократия о том уже всерьез тревожилась. Даже в узком кругу наполеоновских маршалов империи о том шли разговоры. И было отчего: они могли враз потерять все, что им в жизни дал венценосный Бонапарт, – почет, чины и титулы, имения. То есть это были неординарные люди, вышедшие, как в известной поговорке, «из грязи в князи».