Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

От рождения лишь немногие из прославленных наполеоновских маршалов могли обладать всем «заслуженным состоянием», или хотя бы частью его. Падение Парижа и события немногих последующих дней показали степень их верности новоявленному монарху Франции, о чем историкам спорить тогда и сегодня не приходится.

Известный французский исследователь Жак-Оливье Бубон в своей «Истории Консульства и Империи» писал: «Только сорок тысяч человек, поставленные под начальство Мармона и Мортье, защищали Париж. Против них противник сосредоточил более ста тысяч человек».

Союзные войска (Российской империи, германских королевств Пруссии и Вюртемберга) подошли к Парижу с северо-запада тремя колоннами. Правую колонну (русско-прусскую Силезскую армию) вел прусский фельдмаршал Блюхер, центральную колонну (в основном русские войска) – генерал от инфантерии Михаил Богданович Барклай де Толли, получивший за взятие Парижа пожалование в генерал-фельдмаршалы. Левую колонну (она двигалась вдоль берега Сены) возглавлял кронпринц (наследный принц) Вюртембергский.

Автор «Писем русского офицера», мемуарист и поэт Федор Николаевич Глинка, полковник русской армии, награжденный Золотым оружием «За храбрость», так описал желанный Париж, который в тот день 18 марта предстал перед наступающими русскими войсками:

«…Париж. Он засинелся перед нами как пространный разлив воды на гладкой долине или как дремучий лес в отдалении. Многие города блестят издали кровлями дворцов, палат и раззолоченными главами храмов: Париж темнеет в густоте теней. На необозримом протяжении на 20 000 как будто вместе слитых домов выказывается готическая башня-церковь (Нотр Дам); возвышается кругловидный Пантеон, и сияет во позолоте купол Инвалидного дома. Все прочее серо и пасмурно…»

Штурм Парижа мог и не состояться при условии его незамедлительной капитуляции. Решительно настроенный император Александр I в самом начале дела традиционно отправил к защитникам французской столицы парламентеров с предложением сложить оружие. В ультиматуме говорилось откровенно о цели союзных армий, вставших на рассвете дня 18 марта перед стенами Парижа:

«…Волею или неволею, на штыках или церемониальным маршем, на развалинах или в чертогах, но сегодня же Европа должна ночевать в Париже!»

Переговоры о капитуляции в том случае с командованием гарнизона столицы Франции не получились, чему есть ряд версий, имеющих право на жизнь. Но достоверно известно одно: при приближении парламентеров к позиции неприятеля они были атакованы и едва уцелели, повернув коней назад. Это означало одно: по своей воле без боя Париж сдаваться не желал.

Наступление на огромный город в центре и на левом фланге возглавлял главнокомандующий русскими войсками в союзной Главной армии генерал от инфантерии М.Б. Барклай де Толли. В авангарде шли полки Гвардии и Гренадерского корпуса, в том числе 2‐й гренадерской дивизии генерал-лейтенанта И.Ф. Паскевича, отличившейся в сражении при Арси-сюр-Об.

Считается, что в штурме Парижа 18 марта участвовало около 100 тысяч союзных войск (при превосходстве примерно в три раза над силами французов): 63 400 русских, 21 100 пруссаков, 11 000 вюртембергцев, 4000 австрийцев и 500 баденцев (называются и иные цифры).

Союзное командование спешило овладеть Парижем до подхода к ней главных сил армии Наполеона. Поэтому оно не стало дожидаться сосредоточения всех сил для общего штурма столицы Франции по всей линии ее обороны. 18 марта в 6 часов утра начался приступ укрепленного селения Пантен в самом центре оборонительной линии. Здесь атаковали два русских пехотных корпуса под общим командованием принца Евгения Вюртембергского.

Одновременно генерал от кавалерии Н.Н. Раевский с 1‐м пехотным корпусом и кавалерией графа Палена 1‐го двинулся на штурм высот Роменвиля. Русская лейб-гвардия, как обычно, оставалась в армейском резерве, чтобы в трудную или решающую минуту оказаться там, где в сражении складывалась критическая ситуация. Она предназначалась и для развития успеха.

Маршал империи Мармон, чтобы удержать за собой Пантен, провел здесь сильную контратаку максимально возможными силами. Русские войска, которые оказались в невыгодном местоположении, в ходе ее отражения потеряли только убитыми до 1500 человек. Контратака носила массированный характер и велась французами при сильной артиллерийской поддержке.

Принц Евгений Вюртембергский запросил помощи. Владевший ситуацией М.Б. Барклай де Толли незамедлительно отправил ему в поддержку две дивизии из состава Гренадерского корпуса. Их удар сразу изменил картину боя: французы, тоже с большими потерями, отступили от Пантена и Роменвиля к селению Бельвиль на одноименной возвышенности. То есть отошли к городской черте.

Основную тяжесть боя за Роменвилькое плато приняли на себя русские – 2‐й пехотный корпус, 14‐я и 5‐я пехотные дивизии, Гренадерский корпус, 2‐я кирасирская дивизия, и также гвардия Пруссии и Бадена. Большой урон понесли русские 4‐й и 34‐й егерские полки.