Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Да и к тому же Жозеф Бонапарт, можно сказать что уже бывший король Испании, понимал, что полководческого дарования у него нет. Равно как и личной популярности среди парижан. Но именно наполеоновский «наместник» исполнял роль главного командующего в Париже и его ближайших окрестностях.

За два дня до штурма Парижа, 16 марта, император Наполеон отдал своему доверенному лицу в ранге бежавшего из Мадрида короля Испании, которую французские войска уже оставили, отойдя за Пиренеи, родному брату Жозефу Бонапарту особое распоряжение:

«Что бы ни случилось, ты не должен допустить, чтобы императрица и римский король (его сын, которому шел третий год. – А.Ш.) попали в руки неприятеля…

Не покидайте моего сына и постоянно помните о том, что я скорее готов видеть его в Сене, нежели в руках врагов Франции…»

Однако перед назревшими событиями – штурмом Парижа – в столице уже не было ни императрицы ни Наполеона-младшего. То есть защищать их было кому, а вот защищать «парижанам» было уже некого. События при императорском «парижском» дворе развивались и закончились так.

Если Жозеф Бонапарт, как официальный руководитель защиты столицы Франции, заблаговременно покинул ее без разрешения на то Наполеона, то жена венценосца императрица Мария-Луиза покинула город по письменному указанию супруга. Она оставила полюбившийся ей дворец в сопровождении Лютеции Бонапарт (матери Наполеона I), приближенных лиц, министров и фрейлин. Их сопровождало большое число слуг и служанок.

Караван карет сопровождал немалый обоз, состоявший из фургонов с грузом драгоценностей разного рода, столового серебра, позолоченной посуды и 32 бочонками с золотом (золотой монетой). Но все эти сокровища семейства императора французов были захвачены союзниками. Личное имущество Марии-Луизы оказалось неприкосновенным, чего нельзя было сказать о «золотом грузе» ее внушительного каравана (так называемое «золото Наполеона»).

Считается, что императрица ее величество Мария-Луиза и римский король сын Наполеона по соображениям безопасности покинули Париж, к которому подступила союзная армия. Никто не знал, чем закончится артиллерийская канонада и непременный штурм столицы, и как дальше будут развиваться дальнейшие события в ней. Союзные войска не блокировали огромный город хотя бы кавалерийскими заставами (такая возможность была), и большая часть парижской ограды оказалась доступна для выезда и въезда всякому, кто хотел так сделать.

Титулованных беглецов сопровождал конвой в 300 всадников из состава сводной бригады кавалерии Императорской гвардии. Собственно говоря, семью Наполеона задерживать и преследовать никто и не намеревался, и не помышлял. Вопрос этот в стане союзников даже не обсуждался, хотя бы по той веской причине, что Мария-Луиза была дочерью одного из союзных монархов, австрийского императора Франца I, которого династический союз с Бонапартами вполне устраивал.

Перед самой капитуляцией Парижа «столичный наместник» Жозеф Бонапарт «оставил» сразу трем маршалам империи Мармону и Мортье, а также Монсею свои полномочия для решения вопроса сдачи столицы Франции противнику ради спасения города от разрушения артиллерийским огнем, пожарами и насилия со стороны победителей. Последние два маршала обязанностей «устраивать» капитуляцию брать на себя молчаливо не стали и даже не пытались так поступать. Современники и история Франции их за то не осудили.

Герцог Рагузский Мармон же взял весь переговорный процесс в собственные руки, ставя, однако, о том других маршалов в известность. Равно как и «противное» ему союзное командование. Но маршалы Мортье и Монсей, два герцога, в ход переговоров о капитуляции, пусть и почетной, даже не пытались вмешиваться. И к этому их никто ни заставлял, ни принуждал. Такое положение дел самолюбивого Мармона вполне устравивало.

То есть, что бы о том ни писали, герцог Рагузский старался (или пытался) ничего такого не делать за их спинами. Они же ему никаких советов не давали, оставаясь заинтересованными, но молчаливыми свидетелями исключительного исторического события в судьбе проигравшей войну 1814 года Франции и в судьбе самого венценосного Наполеона Бонапарта. И в своей собственной судьбе тоже.

Общий штурм наполеоновской столицы продолжался. В 13 часов дня колонна кронпринца Вюртембергского перешла реку Марну и атаковала крайний правый фланг обороны французов с восточной стороны. Атакующие союзники прошли через Венсенский лес, блокировали Венсенский замок с засевшим там неприятелем и с ходу захватили обороняемое селение Шарантон.

Одновременно М.Б. Барклай де Толли возобновил приступ в центре французской позиции, и укрепленный Бельвиль с его артиллерийскими батареями был взят русскими войсками (корпусом под командованием генерал-лейтенанта Николая Николаевича Раевского). Защитников высоты, бросивших пушки, отбросили к городской черте. Пруссаки выбили противника из селения Лавилет. То есть успех общей атаки Парижа виделся по всей линии фронта. Неравный бой длился уже несколько часов, и французские войска стали терять стойкость.