Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Такое обстоятельство посодействовало атаке города отрядом А.И. Чернышева, который в очередной раз продемонстрировал на войне завидное упорство. Таким случаями один из самых прославленных партизан «грозы 12‐го года» умело пользовался уже не раз на земле Германии. Так было там под городами Люнебургом, Гальберштатом и Люттихом.

Важный в те дни своим местоположением крепостной город Суассон был взят, благодаря военной хитрости, малой кровью. Один из участников того события полковник С.И. Маевский, шеф 13‐го егерского полка в своих мемуарах «Мой век или история генерала Маевского» писал:

«Мы все эти полтора дни дрались и нам капитулировали: комендант дал себя обмануть, и мы, почти из-под картечных выстрелов Наполеона, взяли (город)».

Падение крепости Суассон и гибель генерала Руска сильно подействовали на императора Наполеона. (Пишут, что при получении такого известия он был «взбешен».) Бонапарт лишился ценимого им боевого военачальника, а падение Суассона с немалым гарнизоном открывало союзникам путь к Парижу с севера. И это случилось после того, как он вырвал несколько побед у Силезской армии фельдмаршала Блюхера – при Шампобере, Монмирале и Вошане. Извещения о них были найдены в бумагах коменданта генерала Руска.

Император Александр I высоко оценил взятие («покорение») крепости Суассон. На той войне это было далеко не рядовое событие. Генерал-адъютант государя А.И. Чернышев получил пожалование в чин генерал-лейтенанта. Мало того, самолюбивый венценосец назвал его своим воспитанником, что делало будущему светлейшему князю и военному министру Российской империи большую честь.

Взятие крепостного Суассона в истории Войны 1814 года имело для русского оружия особую значимость. Этот город в военной системе Франции имел одну особенность, суть которой заключалось в следующем.

Город-крепость Суассон в 1813 и 1814 годах, как уже говорилось, являлся местом содержания русских военнопленных. В конце 1812 года пленных, в том числе и с поля Бородина, доставили из России во Францию и разместили в Суассоне. В нем содержалось около 260 человек. Старшим среди них был назначен генерал-майор П.А. Тучков, герой сражения при Валутиной горе на Смоленщине, в котором получил тяжелое ранение и попал в плен. Один из четырех братьев генералов Тучковых, героев «грозы 12‐го года» (Николай, Александр, Петр и Сергей; первые два пали на поле Бородина).

Военнопленные, содержавшиеся в Суассоне, получали от французских властей денежное содержание: генерал – 150 франков в месяц, полковник – 100, подполковник и майор – 75, капитан – 50, поручик и прапорщик – 29 франков. Унтер-офицеры и солдаты получали незначительные суммы, но им выдавали хлеб и мясо. В вопросах питания они бедствовали. Военнопленные за свой счет снимали жилье. Два раза в неделю военнопленным производился смотр. Они не раз совершали побеги, в случае неудачи беглецы оказывались в тюрьме.

«Суассонские пленники» обрели свободу и возвратились, но не все, в армейский строй в победном 1814 году. Такой эпизод в их послужном списке не становился препятствием в их дальнейшей служебной карьере. Причина тому крылась в следующем: в России той эпохи плен не рассматривался как предательство или трусость, а как несчастье, которое произошло с военным человеком, а традиции и мораль российского общества не осуждали попавших во вражеский плен.

После суассонских событий на дальних подступах к Парижу вновь началась маневренная война. В одном из случаев Витгенштейн 4 февраля приказал графу П.П. фон дер Палену с корпусом возвратиться из Нанжиса в Провен, оставив для наблюдения за неприятелем легкую конницу. Ее должен был вот-вот сменить австрийский авангард Баварского корпуса генерала К.Ф.Й. Вреде.

Пален всю ночь продержал свои полки под ружьем, опасаясь нападения французов. Наполеон действительно наступал на него из Гиня и Шома. Обратный марш русского корпуса начался утром. Первой по большой дороге двинулась артиллерия. За ней следовала пехота: Ревельский, Селенгинский, Эстляндский и 25‐й егерский полки. По сторонам дороги шла конница: девять слабых числом людей эскадронов Чугуевского уланского, Ольвиопольского и Сумского гусарских полков, а также два казачьих полка. В арьергарде было поставлено несколько конных орудий.

В самом начале походного движения к графу П.П. Палену прибыл адъютант Витгенштейна, который сообщал, что его корпус находится еще на значительном расстоянии до Провен. Следовательно, Пален, в случае завязки дела с авангардом французской армии, не мог надеяться на какое-то подкрепление из Провен, до которого оставалось верст 40 пути по скверной дороге. Поэтому Витгенштейн предписывал подчиненному ему генералу уходить от Наполеона «как умеешь».

Хотя французы скоро начали неотступное преследование, стройное отступление войск Палена продолжалось более часа. Арьергард под огнем неприятельских батарей, следовавших по пятам, отстреливался и отбивал кавалерийские атаки. Но напор французской конницы с каждым часом становился все сильней и сильней: в бой вводились новые силы.