Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

После взятия Суассона состоялся серьезный бой за обладание городом Намуром (Намиром). Здесь отличилась казачья конница, которая в который уже раз доказала, что умеет решать большие дела самостоятельно, в отрыве от главных армейских сил. Благо обширный театр военных действий позволял проводить набеговые операции.

Схватка за этот хорошо укрепленный город Франции, стоявший на пути от пограничного Рейна к столичному Парижу, вошла в славную историю войска Донского. Донцы во главе со своим атаманом Матвеем Ивановичем Платовым в том эпизоде Заграничных походов русской армии оказались, как говорится, в том февральском событии 1814 года на первых ролях.

Взятие Намюра (Намура) образно изложено в исторической работе «Картины былого тихого Дона», первое издание которой увидело свет в 1909 году в Санкт-Петербурге, будучи переиздано в 1992 году. Это был краткий очерк истории войска Донского для чтения в семье, школе и воинских частях. Был «печатан» по распоряжению войскового наказного атамана донского казачества генерал-лейтенанта Самсонова.

«…Граф Платов продолжал также действовать со своими казаками. 4 февраля 1814 года он подошел к сильно укрепленному городу Намуру. С ним были только казаки. Подойдя к Намуру, Платов послал переговорщика и потребовал сдачи города. Но комендант города ответил:

“Рвы наполнятся трупами, река обагрится кровью, а города не сдам! Храбрость и решительность французов всем известна!”

Получив такой ответ, Платов приступил к правильной осаде города. Спешивши казачьи полки, он расположил лошадей сзади, орудия донской артиллерии поставил на позицию и стал бомбардировать город. Удачными выстрелами казачьих пушек два орудия в крепости были подбиты и много прислуги было перебито.

До самой ночи шла артиллерийская перестрелка. С наступлением темноты Платов приказал разложить большие костры при обозах и лошадях и затем постепенно раскладывал огни все дальше и дальше от города так, как будто бы это подходят новые войска. Потом он призвал к себе полковых командиров и сказал им:

– С Божьею помощью я решил в эту ночь взять город приступом. Мы русские и, следовательно, должны ожидать удачи. С именем Бога и Государя приступим к делу…

В то же время в полках казачьих читали следующий его приказ:

“С твердым упованием на Бога, с ревностным усердием к Государю и пламенною любовью к Отечеству совершим в сию ночь приступ к городу Намуру. Со всех полков наряжаются по три, а с Атаманского полка пять сотен пеших казаков с дротиками. У кого есть патроны, тот должен быть с ружьем. Наблюдать тишину; а подступя к городу с трех назначенных мест, производить беспрерывный крик. У страха глаза большие; неприятелю сила наша неизвестна. Город кругом окован нашей цепью; никто не подаст вести врагу.

Вспомните измаильский приступ: к стенам его казаки шли с открытой грудью. Вера и верность увенчались там успехом; и здесь, уповая на Бога, ожидаем несомненной славы и победы. Овладев городом, не чинить жителям никакого вреда, никакой обиды. Покажем врагам нашим, что мы побеждаем сопротивников верою, мужеством и великодушием…”

Наступила темная ночь. Платов сидел на камне и, сидя, дремал. Ему донесли, что казаки готовы на штурм. Платов встал, перекрестился и сказал полковнику Шпербергу, назначенному командовать спешенными казаками:

– С Божьею помощью ступайте, начинайте. Приближайтесь к городу секретными путями, тихомолком, чтоб враг и шороху вашего не услышал. Уведомляйте меня обо всем. Подошедши к городу – пустите ракету. Дай Бог, чтобы неприятель сдался без кровопролития. Бог всем располагает; да будет по Его святой воле!

Казаки пошли на приступ. Подойдя к городу, они подняли страшный крик, а 2 орудия донской артиллерии начали стрельбу по городу. Французы открыли огонь со стен. Донские пушки разбивали ворота. Тогда Платов послал на помощь Шпербергу генерал-майора Грекова 8‐го с казаками и приказал ему непременно зажечь ворота.

Казаки живо подскочили к воротам, принесли солому, порох, и вскоре зарево озарило темноту ночи. Ворота города горели. Казаки с криком “Ура!” кинулись с одними дротиками на приступ, черноморские сотни открыли ружейную стрельбу по стенам… И вдруг среди трескотни ружей и криков “Ура!” раздались резкие звуки трубы. Неприятель трубил о сдаче.

К рассвету все было кончено. Большой отряд французов был обезоружен и приведен к Платову.

– Мы возложили упование наше на Бога, – сказал Платов генерал-майору Грекову 8‐му и полковнику Шпербергу. – Бог увенчал надежду нашу. Принесем ему благодарение.

Настал рассвет. Пленники сидели в казачьем лагере и видели кругом себя лишь небольшой конный отряд донских и черноморских казаков. Платов позвал к своему шатру коменданта крепости Намура закусить чем Бог послал.

– А где ваша пехота? – спросил комендант у Платова.

Платов показал ему на казаков.

– Вот те люди, – сказал он, – которые штурмовали вас ночью.

– Я должен быть расстрелян за мою оплошность! – вскричал французский полковник. – Никогда бы я не сдал город, если бы я знал, что тут одни казаки.