Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Я слышал звук пушек Наполеона и страдал от того, что не мог поддержать его своими. Наконец, к полудню туман рассеялся. Перед собой я увидел несколько тысяч вражеских всадников, которых я легко отбросил. Я занял деревню Ати. Можно было бы идти дальше, но чувство осторожности остановило меня.

Перед собой я увидел многочисленные линии противника, стоявшие вдоль марльской дороги. Это было примерно три четверти союзной армии, стоявшие на отдыхе и не принимавшие никакого участия в сражении. Орудия Наполеона не причиняли им никакого вреда. Из этого я смог заключить, что это был лишь бесполезный грохот, простой обмен ядрами.

Не получив за день никаких известий от Императора, к вечеру я отрядил к нему полковника Фавье с 500 солдатами с донесением о моем положении и с просьбой дать мне распоряжения.

На следующий день, следуя полученным распоряжениям Наполеона, я отошел сначала к Бери-о-Бак, а 11‐го – к Фиму. Император же отошел к Суассону, оставленному противником.

Мои потери были очень велики, что касается орудий и зарядных ящиков, но малы в живой силе, не превышая трехсот человек, что было удивительно в подобных обстоятельствах. Включая дневной бой, они выросли до 700–800 человек, при этом 21 орудие было брошено в придорожных канавах

Безусловно, злой гений Наполеона вовлек его в сражение при Лаоне и в осуществление всего этого рокового плана…»

Маршалу империи Мармону здесь трудно отказать в «скромности». Ни слова о паническом бегстве его корпуса от Лаона, о утрате всей артиллерии, о потерях в около половины личного состава корпуса. Обо всем этом титулованный Бонапартом мемуарист как-то «забыл» вспомнить, изложить пером на бумаге, которая стерпеть может все.

…Отступив от Лаона, венценосный полководец Наполеон не отказался от активных действий и борьбы за сохранение инициативы в идущей войне. Современники-мемуаристы отмечали, что он не падал духом. Да и само по себе Лаонское сражение в идущей войне переломным быть не могло.

На это раз Бонапарт сумел восполнить понесенные в сражении людские потери: из граничащих с Шампанью горных Арденн (бельгийской Фландрии) к нему прибыл на усиление 6‐тысячный отряд генерала Жансена. О потерях в боях Наполеон в своей биографии жалел крайне редко, но неоправданный урон в людях все же приводил его в «ярость».

По воспоминаниям барона Мюффлинга, было захвачено много тысяч пленных французов, но так как их особо никто не охранял, то за ночь множество их разбежалось и к утру в плену осталось всего 2 тысячи человек. Успокаивало только одно: беглецы скрылись в ночи без оружия: трофеи сохранились.

Показательно, что при всей ожесточенности столкновения двух армий при Лаоне в бой была введена только часть их немалых сил. Из почти 100‐тысячной Силезской армии было задействовано только немногим больше 21 тысяч человек и 84 орудия. Наполеоновская армия (до 40 тысяч человек) участвовала в Лаонском сражении только силами в 29,4 тысяч человек при 120 орудиях.

Такое соотношение реальных воинских сил сторон и задействованных в сражении свидетельствовало о «некой» незаконченности сражения, что связывалось с решением Наполеона отступить от Лаона.

Сам Наполеон в письме в Париж, брату Жозефу, объяснил свое отступление от Лаона, где был разгромлен корпус маршала империи Мармона, желанием избежать неоправданных потерь при штурме города-крепости Лаон. Но в том письме были и откровенные высказывания:

«Моя Молодая Гвардия тает как ком снега; Старая Гвардия пока в хорошем состоянии. Моя конная гвардия также быстро исчезает».

В сражении при Лаоне главную роль сыграли прусские войска. В силу этого подписанный 26 февраля императором Александром I наградной рескрипт был немногословен. Так, военного ордена Святого Георгия 4‐й степени удостоилось всего 12 офицеров, в том числе два иностранца: подполковники великобританской и прусской службы.

Ордена Святого Георгия Победоносца 3‐й степени удостоился только один генерал-майор С.Э. Жевахов (Жевахов 2‐й), «из грузинских князей российский уроженец Черниговской губернии», командир бригады 3‐й гусарской дивизии, майором участвовавший в суворовском Швейцарском походе. В наградном высочайшем указе о его заслугах было сказано так:

«В награду отличного мужества и храбрости, оказанных в сражениях против французских войск 23, 25 и 26 февраля при Краоне и Лаоне».

1814. Февраль. 28. Реймс

Известие о лаонской виктории было получено в штаб-квартире императора Александра I в день 2 марта. На следующий день государь оставил Шомон и прибыл в Труа, где находилась главная квартира главнокомандующего. Ему удалось в очередной раз убедить князя Шварценберга в необходимости активизировать действия Главной армии, поскольку Наполеон отступил от Лаона к Суассону.

Вновь начались перемещения армейских корпусов. Наполеон не давал пока о себе знать, и перед союзной Главной армией продолжал находиться только «наблюдательный» корпус маршала империи Макдональда.