Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

В полном молчании пехотные колонны и эскадроны пруссаков ускоренным шагом двинулись к ночному стану французов, хорошо различимому в ночи по догоравшим кострам. В назначенный час по условному сигналу конная артиллерия союзников обрушила фланговый огонь на расположение войск маршала Мармона, так что его боевым дозорам бить тревогу не пришлось.

Французы ответили атакующим пруссакам беспорядочной пальбой, но на позиции у деревни Атьес не устояли. Когда же они были атакованы прусскими гусарскими эскадронами, то сразу смешались, «успев сделать только по одному картечному выстрелу», и обратились в бегство по дороге на Берри-о-Бак и Краон. Бегущих преследовала и кавалерия, и пехота.

Преследователям удалось взять в плен более двух тысяч человек из разбитого корпуса маршала Мармона. Почти весь его артиллерийский парк в числе 45 орудий и 100 зарядных ящиков стал трофеем союзников. Подобных случаев в антинаполеоновских войнах история знает немного.

Однако прусская кавалерия далеко в преследование не ушла. После известия о том, что французская армия возобновила атаки у Лаона, пруссаки по приказу генерал-фельдмаршала Г.Л. Блюхера спешно возвратились на исходные позиции. Дальнейшее преследование корпуса Мармона было поручено русской кавалерии генерал-майора А.Х. Бенкендорфа.

Когда на рассвете дня 26 февраля офицеры маршала Мармона стали собирать рассыпавшихся вдоль дороги солдат, то они сумели поставить в строй из 11 тысяч человек всего несколько сотен. В последующие дни было собрано воедино более половины прежнего корпусного состава. Но без артиллерии деморализованный и поредевший корпус потерял боеспособность. О восполнении его сил речи уже не шло.

Исследователи порой обвиняют в поражении французов в сражении под Лаоном не императора Наполеона, а его маршала в лице О.Ф.Л.В. де Мармона, что небеспричинно. Так, Дэвид Чандлер в своей известной книге «Военные кампании Наполеона» пишет следующее:

«Проведенная Блюхером к вечеру разведка выявила и незащищенность позиции Мармона, и относительную слабость Наполеона. Ободрившись этими донесениями, он внезапно начал атаку против Мармона в 7 часов вечера, бросив в нее корпуса Йорка и Клейста, поддержанные Ланжероном, Сакеном и кавалерией. И вскоре все войско Мармона обратилось в бегство, заняв всю дорогу к Берри и увлекая за собой и своего командира в полном ошеломлении…

Ночные налеты и тревоги дорого обошлись VI корпусу, он потерял треть людского состава, 45 пушек и 120 зарядных ящиков. Безответственное поведение Мармона поставило под удар всю французскую армию. Тем не менее Наполеон оставил его командовать корпусом».

Наполеон в начале дня (в 9 утра), стремясь выправить положение и захватить инициативу, контратаковал союзников. Батальоны Молодой гвардии, ведомые лично маршалом Мишелем Неем, докатывались даже до старой городской стены на вершине Лаонского холма, но их каждый раз отбрасывали назад.

В ходе жаркого боя русские корпуса генералов Ланжерона и Остен-Сакена погасили атакующую вспышку главных сил французской армии. Полки не раз контратаковали в штыки, пушечный огонь велся удачно. Так было отражено вторичное нападение войск императора французов на Лаон.

После этого император Наполеон осознал бессмысленность дальнейших попыток разбить вдвое сильнейшую Силезскую армию Блюхера. К тому же позиция французов виделась уязвимой: в ее ближнем тылу протекала река Эн, а иметь за спиной водную преграду без мостов поблизости было весьма опасно. Разумеется, в ходе неконтролируемого отступления от Лаона.

Отход французских войск за Эну начался в 4 часа дня. Чтобы надежно прикрыть отход армии, Наполеон отдал приказ вести сильный заградительный артиллерийский огонь. Полный отвод войск завершился утром 27 февраля. Фельдмаршал Г.Л. Блюхер пытался организовать преследование отступившего перед ним противника, но союзная кавалерия «смогла захватить только небольшое число раненых и больных».

Лаонское сражение закончилось полной победой союзников. Сам же Наполеон объяснял свое решение отступить от Лаона тем, что хотел избежать больших потерь в людях. Французы потеряли от 7 до 8 тысяч человек (по другим данным – от 6 до 9 тысяч) убитыми, ранеными и пленными, союзники – 5 тысяч человек (или, по другим источникам, от 2 до 4 тысяч).

Главный виновник поражения французов при Лаоне маршал империи Огюст Фредерик Луи Вьесс де Мармон спустя много лет в своих мемуарах постарался умалить собственную «роль» в итогах Лаонской баталии и возложить всю вину на Бонапарта:

«…Наполеона вела вперед слепая страсть, и, предавшись необузданным маневрам, он решил атаковать противника на неприступной позиции в Лаоне.

8‐го по приказу Наполеона я занял позиции в Корбени. Планами предусматривалось, что я приму участие в сражении, идя прямо на Лаон через Фетьё. Выйдя рано утром из Корбени, к восьми часам я был в Фетьё, но непроглядный туман заставил меня остановиться. В такой обстановке я не мог атаковать.