Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Фельдмаршал Шварценберг приказал восстановить мосты, чтобы, переправившись через Об, пойти в преследование небольшой армии Наполеона. Но тот приказал поставить на берегу несколько артиллерийских батарей, которые своим огнем всю ночь не позволяли неприятелю заняться починкой разрушенных переправ. Союзная артиллерия вела ответную пальбу через реку. Такая дуэль заметных потерь в людях противникам не нанесла.

Стороны понесли под Арси-сюр-Об примерно равные потери убитыми и ранеными – каждая примерно по 4 тысячи человек (или по три 3 тысячи человек, у А.А Керсновского потери французов – до 7 тысяч человек). Но французы лишились еще 800 человек пленными, оставив союзникам 6 (или 7) орудий. Четыре из них стали трофеями казачьего отряда генерал-майора Паисия Сергеевича Кайсарова (будущего генерала от инфантерии), который после отзыва атамана М.И. Платова в императорскую штаб-квартиру стал во главе казачьего корпуса.

Среди отличившихся в сражении при Арси-сюр-Об оказалась 2‐я гренадерская дивизия под командованием 32‐летнего генерал-лейтенанта Ивана Федоровича Паскевича (Паскевича-Эриванского), будущего генерал-фельдмаршала и полного кавалера (всех четырех степеней) военного ордена Святого Георгия Победоносца. Во Франции он появился недавно, по вызову императора Александра I из Северной Германии, из-под осажденного крепостного Гамбурга.

После лейпцигской «Битвы народов» генерал-лейтенант И.Ф. Паскевич со своей «родной» 26‐й пехотной дивизией (которой командовал еще в Отечественной войне и на Бородинском поле) участвовал в блокаде неприятельских крепостей, сперва Магдебурга, затем более важного Гамбурга на берегу Северного моря. Александр I вверил ему командование испытанной дивизией Гренадерского корпуса, который, вместе с корпусом Гвардейским, традиционно считался лучшей частью русской армии. Такое командование само по себе делало честь любому военачальнику Русской Императорской армии.

В новой должности генерал-лейтенант И.Ф. Паскевич в сражении 18 марта 1815 года при Арсисе на реке Об действовал «с отличием». В тот памятный для русского оружия день его гренадеры несколько раз «поражали» каре войск маршала империи Мишеля Нея и преуспели в рукопашных схватках. Дивизионный командир о той «знатной баталии» на земле Франции оставил интересные воспоминания. Один из эпизодов сражения мемуаристом описан так:

«…Я построил свои батальоны в каре и, отправив артиллерию во вторую линию, двинулся вперед. Вдруг на меня летит со всех сторон кавалерия, и так как уже темнело, я не знал – наши ли, или французы.

Ветром дошли до меня польские слова. А! польские уланы, подумал я, и сразу открыл огонь. Через несколько минут все сразу исчезло. То были действительно польские уланы, оставившие след свой убитыми и ранеными. Я медленно продолжал наступление…»

Баталия при Арси-сюр-Об с «почти» поражением замыслов венценосного полководца на успех французской армии в ней в наполеоновской биографии за 1814 год весьма значима. Одержи она здесь убедительную победу, ситуация в идущей военной кампании могла сильно измениться. Пусть даже на непродолжительное время. И падение такого притягательного для союзников Парижа, столицы Франции, было бы отсрочено.

«Я искал славной смерти, пядь за пядью отстаивая землю моей страны, – вспоминал низвергнутый с императорского престола Наполеон Бонапарт о сражении при Арси-сюр-Об, в котором снаряд (бомба), выпущенный из гаубицы, оторвал ноги его лошади, но не повредил ему самому. – Я сознательно испытывал судьбу. Ядра летели вокруг, пробивали мою одежду, но я остался невредим».

Низложенный император французов впоследствии часто называл, наряду с Бородино и Ватерлоо, Арси-сюр-Об местом, где охотнее всего предпочел бы погибнуть. Но с другой стороны, в деле под стенами небольшого городка на берегах реки Об силы сразившихся сторон не шли ни в какое сравнение с битвами на Бородинском поле и под Ватерлоо. То были в полном смысле слов «битвы гигантов».

Задачу на сражение у Арси-сюр-Об император Наполеон Бонапарт выполнил лишь частично. Речь шла о том, кто владеет инициативой в войне во Франции. Думается, что он прекрасно понимал опасность занимаемого им до сих пор «внутреннего» по отношению к армиям Шварценберга и Блюхера положения. Ни того ни другого разбить ему, как он задумывал, не удалось в силу явного неравенства в силах. Союзники перед ним отступали с сохранением сил и боевых возможностей. Теперь императору-полководцу оставалось в дальнейших действиях следующее:

Или 1) все свои армейские силы двинуть через Сезанн к Парижу, над которым нависла реальная угроза вражеского нападения, для непосредственной защиты собственной столицы, гарнизон который был откровенно слаб;

Или 2) направить имеемые под его командованием армейские силы на сообщения Главной армии союзников, на Витри, к Шомону и Лангру, присоединить по пути к своим войскам 10 000—12 000 человек из гарнизонов крепостей мозельских, маасских и эльзасских и «возбудить народную войну» в тылу союзников.