Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Власти Ирана пытаются представить засилье заменителей как большую победу. «Стартапы создают множество рабочих мест. Менее чем за пять лет они напрямую дали работу тысячам человек, а косвенно создают занятость для одного миллиона шестисот тысяч людей», — хвастался президент Рухани в 2019 году[50]. Однако за удачными попытками скрывается множество провалов: есть сферы, где иностранных компаний нет, а сопоставимого местного аналога так и не появилось. Неслучайно иранцы побогаче толпами устремляются в Турцию и ОАЭ на шопинг.

— «Нью бэлансы» в Иране есть, но они в два раза дороже стоят, да и выбора совсем нет! Лучше я раз в год съезжу развеяться в Турцию и там куплю, — жалуется моя знакомая иранка. Она в своих планах не одинока: чтобы закупиться кроссовками, да и любой другой одеждой и обувью из «Зары», «Бершки», «Адидаса», косметикой, парфюмерией и даже лекарствами, граждане Исламской республики охотно едут за рубеж. А потом возвращаются в Иран, словно челноки из российских 90-х, нагруженные баулами и здоровенными сумками.

Закупаться за границей любят — в массе своей иранские реплики и аналоги все-таки хуже оригиналов. Тот же «Апарат» явно уступает «Ютубу» по качеству видео, да и его выбору. Проблема затрагивает всё, от лекарств до интернет-сервисов. Помню, как один российский импортер фармацевтики жаловался, что иранские дженерики антидепрессантов работают дай бог на 20–30% от эффективности оригинала. В результате любой иранец с детства знает, что за границей лучше, качественнее, а местами даже дешевле. Местное импортозамещение не слишком способствует патриотизму.

Первые ласточки

США начали вводить санкции в отношении Исламской республики еще в 1979 году, сразу после захвата американского посольства. Вашингтон заблокировал все государственные активы Ирана, хранившиеся на территории Соединенных Штатов, и ввел эмбарго для американских компаний на торговлю с Ираном. В 1981 году, когда заложников освободили, санкции отменили.

Впрочем, оставить в покое Исламскую республику, где сжигают национальные знамена США и пытаются бросить вызов американской гегемонии, США не могли. Уже в 1984 году США включили Иран в список государств, поддерживающих терроризм, и ввели запрет на продажу ему всех видов вооружения. После этого Вашингтон вводил новые пакеты санкций в отношении Исламской республики в среднем раз в два-три года и уже ничего не отменял. Причин хватало: поддержка терроризма, отмывание денег, ядерная и ракетная программа и дестабилизация ситуации на Ближнем Востоке. При этом долгое время — вплоть до середины 2000-х — США действовали в одиночку, а санкции носили точечный характер и в большей степени затрагивали торговые отношения американских ­компаний и Исламской республики. В каких-то сферах они ­затруднили взаимодействие Тегерана с миром, но по-настоящему ­серьезного влияния на иранскую экономику не ­оказали.

В тот период Вашингтон как бы тренировался: вводил санкции, внимательно изучал оказанный эффект, а потом делал шаг к новым ограничениям. Параллельно США адаптировали законодательство, создав систему, позволившую исполнительной власти вводить санкции в обход парламента — это развязало руки президентам (чем позже с удовольствием воспользуется Дональд Трамп). Наконец, в 1996 году впервые были опробованы вторичные санкции — ограничения, которые вводят против ­граждан и компаний третьих стран за сотрудничество с Тегераном.

Между тем Иран продолжал успешно торговать почти со всем миром. Показательно, что в 1990-е и 2000-е годы главным торговым партнером Ирана стал Европейский союз. То есть американские санкции того периода не препятствовали развитию отношений даже с западными странами, не говоря уже о прочих частях света. Санкции не казались чем-то очень страшным — с ними вполне можно было жить.

Эффективное давление

К концу 2000-х ядерная программа Ирана серьезно беспокоила всех ключевых игроков на международной арене. Вообще-то первые попытки развивать атомную промышленность предпринял еще Мохаммад-Реза Пехлеви, но тогда это никого не напугало: шах активно сотрудничал с США, и никаких неприятных сюрпризов от него не ждали. Более того, монарх планировал привлечь западные страны к сотрудничеству в этой сфере. А после революции 1979 года все атомные проекты оказались свернуты.