Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Аэропорт имени имама Хомейни в Тегеране не производит впечатление совсем уж глухого захолустья, но и продвинутым его тоже не назовешь. Если делать скидку на санкции и проблемы страны — вполне сносно: есть эскалаторы, ленты для багажа, пара кафе в зоне прилета, еще парочка в зоне вылета после паспортного контроля. Аэропорт как будто лет на двадцать отстал от международных стандартов, но по меркам начала нулевых все вполне достойно.

Перед посадкой на самолет пассажиров досматривают представители Корпуса стражей исламской революции. Местные говорят, когда в 2016 году международные санкции сняли, тут же нашелся западный подрядчик, который взялся реконструировать аэропорт. Власти страны были только за, но тут в дело вступил КСИР: представители корпуса заявили, что это стратегически значимый объект и из соображения безопасности западной компании сюда нельзя. В итоге управляет воздушной гаванью компания, аффилированная с Корпусом. Иностранцев не пустили даже в краткий период «медового месяца» после снятия санкций.

Прямо напротив выхода из аэропорта, по ту сторону шоссе, гостей столицы встречает большой отельный комплекс Rexan&Remis. Заметно, что отель выглядит куда современнее, чем аэропорт, совершенно другой уровень. Эту гостиницу словно специально поставили здесь, чтобы она бросалась в глаза прилетающим и напоминала: так могло бы быть в Иране, если бы эксцентричный президент США Дональд Трамп не вернул санкции.

Когда Обама и Рухани договорились о ядерной сделке, мировые отели стояли в очереди, чтобы прийти в Иран. (Все международные сети покинули страну сразу после 1979 года.) Первой в середине 2010-х подсуетилась французская компания Accor, которая открыла здесь отель Novotel&ibis — как раз напротив аэропорта имени имама Хомейни. Однако Accor о своей расторопности вскоре пожалела — в 2018 году Трамп не просто вернул санкции, но и принялся их целенаправленно ужесточать. Все прочие сети свои отельные проекты свернули, и Novotel&ibis остался единственным европейским отелем, который успели построить в окно нормализации ирано-американских отношений. В том же 2018 году компания Accor из-за санкционного давления ушла из Ирана, а отель переименовали в Rexan&Remis. Не осталось ни названия, ни французской компании — только красивое здание, памятник исчезнувшим возможностям.

Похожим памятником стал и Iran Mall — огромный торговый центр на западе Тегерана. Его открыли весной 2018 года в расчете на массовый приход западных брендов и сытые годы впереди. Увы, ничего подобного не случилось. Молл все так же огромен и местами весьма неплох, там есть даже единственная в Иране крытая хоккейная площадка. Однако большую часть торгового центра занимают пустые, никем не занятые площади. Они так и ждут своего часа, когда страна наконец разбогатеет. Сколько времени займет ожидание, никто не знает.

Крушение надежд

С 2013 по 2015 год Вашингтон и Тегеран договаривались об условиях ядерной сделки, в 2016 году она вступила в силу. В Иране эту новость встретили с огромным воодушевлением: Хасан Рухани, идеолог сделки, и глава МИД Мохаммад Джавад Зариф, ключевой переговорщик, превратились в национальных героев. С Исламской республики сняли не все санкции, но страна освободилась от ограничений, которые имели отношение к атомной программе (то есть самых значимых), включая банковские и санкции на экспорт нефти. Однако уже в конце 2016 года в США на выборах победу одержал Дональд Трамп, который публично обещал расторгнуть соглашение с Ираном. В течение 2017 года мировой бизнес выжидал, не сворачивая текущие проекты с Ираном, но и не начиная новые. В 2018-м Трамп выполнил свое обещание, вернув все старые санкции в отношении Ирана. Не заставили себя ждать и новые.

Объективных причин для выхода из ядерной сделки у Трампа не было: Иран исправно выполнял все условия соглашения, а его атомная программа стала самой прозрачной в мире, что подтверждали авторитетные эксперты[52]. Все подозрения по поводу ядерного оружия относились к периоду до 2004 года. Никаких доказательств, что Тегеран с 2016 года делал какие-либо шаги для обретения ядерного оружия, нет и по сей день.